Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Христос молчал.
Круглые, острые глаза Анании внимательно всматривались в лицо Иисуса.
Ты должен быть со мной откровенен. В моих руках твоя участь.
Христос по-прежнему не произносил ни слова и прямо смотрел в лицо Анании.
Владыке стало жутко, и он, чтобы скрыть своё смущение, сказал:
Что же ты ничего не отвечаешь?
Зачем ты звал меня? спросил Христос.
Я звал тебя для того, чтобы всё обошлось без суда, чтобы ты раскаялся во всех своих делах. Ты молод, ты мог их совершить по неопытности, по увлечению
В чём хочешь ты заставить раскаяться меня?
Ты не признаёшь Церковь, сурово сказал Анания.
Какую?
Церковь одна. Святая православная Церковь.
Да, Церковь одна, сказал Христос, единая Церковь Христова.
Ты играешь словами. Я не для шуток позвал тебя.
Анания нахмурился. Руки его быстро перебирали чётки.
Ты знаешь, что Христос оставил Евангелие, а не Церковь. Церковь строилась долгие века. Церковь это сонмы святых, от мучеников первых веков до затворников наших.
Да, сказал Христос, среди мучеников первых веков было много святых, были и среди затворников. Но почему ты говоришь о них? Они Церковь Христова.
Но тогда ты, значит, хочешь сказать, что ты не признаёшь всего того учения, которое создано веками, зиждется на предании отцов наших?
Вы, оставив заповедь Божию, как фарисеи две тысячи лет назад, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое подобное этому.
Анания едва сдержался, чтобы не прогнать от себя узника. Но что-то властно притягивало его к Нему.
Анания снова пристально посмотрел на Христа.
Комната была почти тёмная, свет из-под абажура падал лишь на стол.
И лицо Христа, бледное, с глубокими, необычайным светом сиявшими глазами, словно в чёрной раме выступало из темноты.
Анания впервые заметил необычайное сходство узника с нерукотворённым образом Христа.
Страх и желчная ненависть сжали его сердце.
И вот, приподнимаясь со своего места и в упор глядя в глаза Иисуса, он тихо, но твёрдо спросил Его:
Страх и желчная ненависть сжали его сердце.
И вот, приподнимаясь со своего места и в упор глядя в глаза Иисуса, он тихо, но твёрдо спросил Его:
Кто ты?
Христос молчал.
Заклинаю тебя Богом живым, возвысил голос владыка, скажи мне, кто же ты, наконец?
Христос воскресший.
Владыка отшатнулся от Иисуса и, прижимая чётки к груди своей, прошептал:
Богохульствуешь
Христос безмолвно смотрел на него из чёрной рамы как образ нерукотворённый.
Постой, нас никто не слышит. Тебе не для чего лгать. Я слишком стар, чтобы поверить твоей сказке Чем ты можешь подтвердить слова свои?
Слова Мои и дела Мои свидетельствуют обо Мне.
Дела? Да, конечно, ты воскресил Лазаря. Но читал, что писали в газетах: это могла быть простая летаргия Да и потом, я не видал этого.
Послушай! и Анания почти в упор подошёл к Иисусу. В глазах его вспыхивали огоньки. Послушай. Сделай что-нибудь здесь Хоть какое-нибудь знамение. Ну, пусть передвинется эта лампа Понимаешь, я уверую в тебя сейчас же Если можешь, ты должен это сделать. Должен для спасения людей. Ибо, если уверует митрополит, уверует и вся Церковь, если ты
«Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения, гневно перебил его Христос, и знамение не дастся ему».
Ага Я знал, что ты мне ответишь так, почти крикнул владыка в лицо Христу, весь передёргиваясь от бешенства. Ты бессилен это сделать с глазу на глаз, когда нет толпы. Для твоих фокусов нужна обстановка!.. Христос воскресший! Ну, посмотрим, воскреснешь ли ты, когда тебя вздёрнут по приговору военного суда!
И вытянув руку, в которой дрожали чётки, митрополит проговорил:
Ступай!
XIV
На улицах перед зданием суда, во дворе, по коридорам всюду были усиленные наряды полиции.
По городу прошёл слух, что черносотенцы хотят захватить Христа и расправиться с ним самосудом.
Генерал-губернатор отдал распоряжение, в случае если Христа оправдают, немедленно арестовать Его в административном порядке.
Публику пускали в зал суда по билетам. Было много высокопоставленных дам, которые в лорнет с любопытством осматривали подсудимого.
Христос сидел на скамье подсудимых, погружённый в Свои думы. Два жандарма с шашками наголо стояли за ним.
В одиннадцать часов пристав громко произнёс:
Прошу встать. Суд идёт!
Медленно взошёл председатель судебной палаты, предводитель дворянства в камергерском мундире и другие сословные представители. За ними с портфелем в руках и озабоченной физиономией взошёл прокурор, очень худой, высокий господин средних лет, лысый, в пенсне.
Начались обычные вопросы.
Как ваше имя и фамилия?
Иисус из рода Давидова.
Откуда родом?
Из Назарета.
Как? переспросил председатель.
Из Назарета, спокойно повторил Христос.
Но вы русский подданный?
Один Владыка мой и Отец, Господь Бог!..
А!.. не без иронии протянул председатель. Вероисповедания?
Я иудей.
Сколько вам лет?
Тридцать три.
Звание ваше?
Сын плотника.
Затем председатель спросил Христа, признаёт ли Он себя виновным в том, что учил народ не убивать, не судить, слушаться Бога больше, чем Царя, хулил православную церковь и, наконец, творил ложные чудеса и сеял суеверие, говоря, что он Христос воскресший.