Всего за 80 руб. Купить полную версию
С Гаочаном связано имя ученого, философа, путешественника и переводчика, буддийского монаха Сюаньцзан (в переводе «Таинственный толстяк»). Буддизм стал проникать в Китай еще в начале нашей эры, но массово востребованной, а затем и одной из официальных религий стал гораздо позже. Тут-то и выяснилось, что многие духовные книги затерялись или были сильно искажены при переводе. И буддийские монахи из Поднебесной отправились на поиски первоисточников. Сюаньцзан привёз из Индии 657 текстов на санскрите, организовал школу переводов и перевел на китайский язык 1330 сочинений. (По рассказам о его поездках был написан знаменитый роман «Путешествие на Запад», ставший классикой китайской литературы).
В Гаочане, находившемся в 46 км от ставшего одним из главных буддийских центров Турфана, Сюаньцзан побывал в 630 году, чтобы прочитать проповедь на специально построенной для этого арене, рассчитанной на 300 человек.
Место дивной красоты
В IV веке монахи-отшельники стали селиться в пещерах, расположенных в 10 км от Гаочана. С каждым годом их становилось все больше и больше благо вырубить в мягком туфе еще одну полость совсем не трудно. Постепенно возник монастырь, в который стекались тысячи верующих. Стены пещерных храмов украсили сценами из жизни Будды, эпизодами из легенд и преданий. Среди изображенных на фресках кочевников, погонщиков верблюдов, купцов и крестьян были не только предки уйгуров, но и представители самых разных племен с зелеными, голубыми и черными глазами.
Место дивной красоты
В IV веке монахи-отшельники стали селиться в пещерах, расположенных в 10 км от Гаочана. С каждым годом их становилось все больше и больше благо вырубить в мягком туфе еще одну полость совсем не трудно. Постепенно возник монастырь, в который стекались тысячи верующих. Стены пещерных храмов украсили сценами из жизни Будды, эпизодами из легенд и преданий. Среди изображенных на фресках кочевников, погонщиков верблюдов, купцов и крестьян были не только предки уйгуров, но и представители самых разных племен с зелеными, голубыми и черными глазами.
Фрески настолько потрясали воображение паломников, что пещерный монастырь стали называть Безеклик «место с картинками» или «место дивной красоты». К сожалению, уникальных произведений религиозного искусства здесь больше нет. До наших дней в главном пещерном храме сохранилась лишь одна картина Будда в красных одеждах из пятнадцати!
В 1904 году в Безеклик прибыла экспедиция немецких археологов. Они увидели, что часть пещер засыпана песком, в другой живут и держат скот пастухи. «Смесь штукатурки, грунта для фресок, глины прекрасное удобрение. Крестьян не волнует религиозное содержание росписей. Ведь ислам запрещает любые изображения. Найдя фреску, они тут же ее сбивают», писал руководитель экспедиции Альберт фон Леккок.
Девять фресок фон Лекок увез в Берлин. Думал так их спасти. Но именно там они и погибли во время бомбежки (а ведь думали, что в «цивилизованной» Европе безопаснее, чем в «дикой» Азии!). Центральная часть росписи хранится в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Отдельные фрагменты можно увидеть в музеях Кореи, Японии, Индии и Китая.
Японские ученые поставили перед собой задачу возродить утраченное великолепие. Они потратили несколько лет на то, чтобы собрать все сохранившиеся изображения и восстановить пещеру хотя бы в виртуальном виде.
Судя по тому, как активно идет строительство туристической инфраструктуры возле пещер, недалек тот день, когда фрески вновь появятся на пещерных стенах. Но пока самое интересное здесь это прекрасный вид на Огненные горы и зеленую долину внизу, с речкой, проглядывающей сквозь тополиную рощу.
Ночь в уйгурском доме
Деревня Туюк самое древнее уйгурское поселение в Синьцзяне, стоящее посреди одноименной долины. Жизнь здесь, кажется, не меняется веками и из достижений цивилизации известны только мотороллеры. Домики традиционные уйгурские глинобитные постройки под сенью украшенной бирюзовыми изразцами мечети с двумя высокими тонкими минаретами. На склоне, горы сохранились древние гробницы. Среди них и высоко почитаемая могила «первого уйгура, принявшего ислам». Говорят, что семь визитов в Туюк равноценны паломничеству в Мекку.
Пейзаж в окрестностях Турфана это горы, пустыня и пустынные горы. Только изредка попадаются оазисы, орошаемые сбегающими с заснеженных пиков ручьями и речками.
Николай Пржевальский, побывавший в районе Турфана в самом конце XIX века, в книге «От Кяхты на истоки Желтой реки» писал: «как ни очаровательны с виду все вообще оазисы, в особенности при резком контрасте с соседней пустыней, но в большей части из них бедность и нужда царят на каждом шагу». За прошедшие с тех пор годы ситуация почти не изменилась.
Поздно вечером мы заехали в уйгурский дом, сложенный из необожженного кирпича, без следов штукатурки. Нас накормили традиционным лагманом. Сидели мы на теплом помосте, под которым проходит труба от печки-буржуйки, установленной в середине комнаты. На нем же потом и спали почти как на русской печи.
У хозяев, которые нас приняли на ночлег, туалет был во дворе. Чтобы до него дойти, нужно было выйти из дома, обогнуть угол и пройти еще метров двадцать до дальнего конца приусадебного участка. Зато можно было вдоволь налюбоваться на удивительно яркие, как это обычно и бывает в пустыне, звезды. Черный небосклон был усыпан мириадами переливающихся светящихся точек. Сразу же за забором начиналась пустыня Такла-Макан. На сотни километров тянулись высокие песчаные барханы. Ночью сильно похолодало. Роса замерзла, и дюны покрылись тонким слоем льда. Под лунным светом казалось, что земля покрыта полиэтиленовой пленкой.