А что? подмигнул им еще раз Сизоворонкин, знаете, какие это непередаваемые ощущения, когда там колются бородой.
Он прижал две женские ладошки под столешницей к собственным бедрам, и богини захохотали. А голова тем временем, очевидно, оценила незавидную перспективу своего будущего существования, и попыталась возмущенно помотать собой! Ничего хорошего из этого не получилось. Она завалилась набок, явив всем ровный срез шеи, и заверещала:
Смерть! Смерть всем всему миру, всему сущему! Смерть! Смерть!!!
Ну, смерть, так смерть, согласился с головой Алексей.
Он взял теперь бокал Афины и наклонил ее над Вельзевуловой головой. От огневки плоть на черепе противно зашипела, почернела, и стала истаивать так стремительно, что кусок дьявольского отродья не успел еще раз постращать собравшихся.
И зачем все это? недовольно громыхнул на другой стороне стола Зевс.
Как зачем? Вы же сами сказали, что две головы связаны между собой. Пусть второй череп задумается стоит ли воссоединяться с такой-то перспективой. А сомнение противника первый шаг к его поражению. Не помню, кто из великих это сказал.
Кронид с подозрением посмотрел на него, словно хотел спросить: «А не сам ли ты сейчас придумал эту фразу?». Сказал же он совершенно другое:
Вот это ты и скажешь второму черепу когда его найдешь.
Опять я?! притворно возмутился Сизоворонкин, других героев нет?
Говори, чего ты теперь хочешь? понял его нехитрую интермедию громовежец.
Я так понимаю, что где-то лежит моя собственная тушка, начал Алексей; Зевс кивнул, вариантов несколько. Или я лежу в коме с проломленным черепом (он погладил хрустальную макушку Вельзевула) в обычной клинике, или с промытой башкой в психбольнице. Так вот я хочу, чтобы к тому моменту, когда вы решите, что я больше тут не нужен, и отправите меня в собственное тело, мое тело должно быть вот таким!
Он встал со скамьи, и напряг мощную фигуру так, что зарделась даже Гера рядом с громовержцем. Зевс недовольно нахмурил брови, бросив взгляд на супругу, но сказал вполне спокойно; даже торжественно:
Да будет так!..
Утром если это действительно было утро Сизоворонкин проснулся от деликатного покашливания. У двери стояли сразу две богини Артемида с Афиной. Из-за спины красавиц прямо в глаза полубогу било нереально большое ласковое солнце.
Да будет так!..
Утром если это действительно было утро Сизоворонкин проснулся от деликатного покашливания. У двери стояли сразу две богини Артемида с Афиной. Из-за спины красавиц прямо в глаза полубогу било нереально большое ласковое солнце.
Или это отражение моей последней мысли? принялся усиленно моргать Алексей.
Он вскочил с ложа могучий, неудержимый готовый к новым подвигам. Например, к таким же, какие свершал с богинями в эту длинную незабываемую ночь. Дочери Зевса сейчас стояли скромными; даже потупившими взоры. Они смотрели не на своего сегодняшнего героя, а на какие-то тряпки, которые были аккуратно свернуты на их руках. Рук, как у всех приличных человеческих богинь, было по паре. Хотя ночью Лешка за это бы не поручился казалось, женских конечностей в постели было на удивление много; ртов гораздо больше двух, как и другого тоже
Теперь же Афина бережно поглаживала свернутые аккуратно обрывки платья, в которых Сизоворонкин и явился в пиршественный зал. У Артемиды на руках лежала аккуратно свернутая ткань, на которую Лешка уставился с подозрением. От этого материала неизвестного происхождения ощутимо тянуло чем-то таким, как В-общем, словно парень отхлебнул из своего волшебного бокала.
А где, кстати, он?
Грааль словно сам оказался в руке, и даже потянул ее за собой к губам полубога. Сизоворонкин отхлебнул, привычно почувствовал, как по жилам пробежал живой огонь, и глянул на свое предполагаемое одеяние критично:
Дорогая, какие штаны мне надеть: те, которые с дыркой, или те, которые без пуговиц?
Те, что с дырками и без пуговиц, мы оставим себе на память, заявила Афина, пряча обрывки платья Магдалены за спиной.
А эти, хмыкнул Алексей, с пуговицами?
С ними, кивнула Артемида с хитринкой во взгляде, и не только
Она опустилась перед богом на колени; рядом примостилась богиня охоты. Алексею показалось, что рук у двух шалуний опять стало много больше четырех; они удивительным образом не мешали друг другу, по очереди нежно и требовательно касаясь чувствительных мест. Таких, точнее такого, места у Лешки-Геракла было много. Может потому процесс примерки нового одеяния затянулся надолго.