Всего за 80 руб. Купить полную версию
Теночтитлан был разрушен испанцами до основания (археологи сейчас с энтузиазмом раскапывают основания снесенных испанцами зданий). На месте разрушенного города был основан Мехико столица колонии Новая Испания. Константин Дмитриевич Бальмонт (1867 1942), побывавший здесь в 1905 году, считал, что ничего хорошего у испанцев не получилось: «Мехико противный, неинтересный город. Испанцы уничтожили все своеобразное и бесчестно европеизировали этот некогда славный Теноктитлан Европейцы бессовестные варавары. Их символ тюрьма, магазин и трактир с биллиардом, сюртук и газетная философия Та Мексика, городская, столичная, которую я пока видел, до мучительности та же Европа, кое в чем лучшее ее, в большей части неизмеримо ниже».
Испанцы не только разрушили город, но и осушили озеро, на котором он стоял. И получили за это огромный ворох проблем начиная с того, что на осушенных песчаных землях трудно строить высокие здания, заканчивая постоянными проблемами с питьевой водой.
После получения Мексикой независимости в 1821 году Мехико стал столицей независимого государства. И это опять же способствовало его быстрому развитию. 27 сентября 1821 года в город вступили повстанцы. Возглавлявший их полковник испанской армии Агустин Косме Дамиан де Итурбиде-и-Арамбуру объявил себя президентом и генералиссимусом. В мае следующего года он уже стал императором Мексики Агустином I. А еще через год его свергли и вынудили бежать в Европу. Еще через год бывший монарх тайно вернулся в Мексику в надежде вернуть себе власть. Однако, его быстро арестовали и недолго думая расстреляли. Так начиналась история независимой Мексики. Так она и продолжается на протяжении уже почти двух веков военные перевороты, революции, самозванцы и народные герои меняются как в красочном калейдоскопе. И все они так или иначе связаны с Мехико.
Мехико крупнейший город страны. Со всеми присущими крупным мегаполисам проблемами. В 1925 году поэт Владимир Маяковский о нем писал так: «Город же Мехико тяжел, неприятен, грязен и безмерно скучен и очень паршивый климат, т. к. это 2400 метров над уровнем моря, поэтому ужасно трудно (первые две недели, говорят) дышать и сердцебиения, что уже совсем плохо».
В Мехико ощущается нехватка питьевой воды, высокий уровень преступности и грязный воздух. Но все это не останавливает желающих прикоснуться к прелестям современной цивилизации. Многие мексиканцы из провинции рвутся в Мехико. А к жителям Мехико в Мексике такое же завистливо-презрительное отношение, как к москвичам в России.
Сокало
Захватив в 1521 году столицу ацтеков Теночтитлан испанцы стали строить на ее месте новый город. В самом центре разбили огромную площадь. Вначале она называлась Главной площадью, затем Оружейной, а сейчас площадью Конституции.
В 1842 году на площади решили в честь независимости от Испании установить памятную колонну. Построили пьедестал. Он простоял несколько лет. Но до строительства колонны руки так не дошли в середине XIX века политическая ситуация в стране была очень нестабильной. Ни один президент не мог удержаться достаточно долго, чтобы заняться сооружением монументов. Все силы уходили на удержание власти. Сейчас уже и следов постамента не видно на его месте гордо возвышается гигантский флагшток с мексиканским флагом. Памятник позднее все же поставили в 1910 году, к столетию независимости, но в другом месте. А площадь до сих пор иначе как Сокало (по-испански, «пьедестал», «основание») и не называют.
Как писал Владимир Маяковский:
Брат «Notre Damea»
на площади,
а около,
запружена народом,
«Площадь Конституции»,
в простонародии
«Площадь Сокала».
Дома, церкви и дворцы вокруг площади строили на старых фундаментах, да и в качестве стройматериалов использовали древние камни. Так на месте главного храма ацтеков появился дворец конкистадоров братьев Авила. Позже братьев (вместе с сыном Кортеса Мартином) обвинили в заговоре. Дворец снесли, а на его месте устроили городскую свалку.
В 1905 году Константин Бальмонт увидел здесь: «Пыль Теночтитлана, превращенного в трамвайную Мексику, город приезжих прожорливых белоликих и обнищавших последних ацтеков, пьющих свою пульке в вонючих кварталах. Рвань, нищета, голоножье, каких не увидишь и в Москве». Но еще больше него возмутило другое: «Мне не жаль изуродованных тел, мне не жаль убитых. Но видеть мерзкий христианский собор на месте древнего храма, где молились Солнцу, но знать, что он стоит на зарытых в землю памятниках таинственного искусства. О, трижды, семью семьдесят раз мерзавцы европейцы!»
В 1905 году Константин Бальмонт увидел здесь: «Пыль Теночтитлана, превращенного в трамвайную Мексику, город приезжих прожорливых белоликих и обнищавших последних ацтеков, пьющих свою пульке в вонючих кварталах. Рвань, нищета, голоножье, каких не увидишь и в Москве». Но еще больше него возмутило другое: «Мне не жаль изуродованных тел, мне не жаль убитых. Но видеть мерзкий христианский собор на месте древнего храма, где молились Солнцу, но знать, что он стоит на зарытых в землю памятниках таинственного искусства. О, трижды, семью семьдесят раз мерзавцы европейцы!»