Всего за 160 руб. Купить полную версию
Не уклонялся Рыльск от добрых дел,
Под урожай ума закладывались грядки.
Купец из Рыльска Шелехов сумел
Оставить свое имя у Камчатки!
Родная сердцу русская земля
Тебе я песнь пою и не лукавлю,
Не видеть красоты твоей нельзя.
От всей души тебя я славлю!
Село строилось на возвышенном правом берегу реки с таким расчетом, чтобы талые воды разлившегося широко Сейма не заливали крестьянских подворий. Учитывалось и то, чтобы строения и не слишком удалялись от берега реки. Поначалу улица села строго следовала изгибам речного русла. Когда люди научились копать колодцы, можно было и нарушать это правило. С кручи по узкой тропинке, спускающейся к реке в поредевших зарослях ивняка, перевитого хмелем, передвигаться следовало, хорошо изучив все выступы и углубления, созданные для облегчения спуска. В теплое время года делать это было нетрудно, и дети, и взрослые ходили босиком. Ноги наши не требовали обуви. Купались мы без одежды. В воду можно было сползать, скользя голыми ягодицами по мокрому глинистому краю берега реки. Но лучше всего было прыгать с деревянных мостков, с которых производился забор воды. Только редко эти мостки оказывались свободными. То одна, то другая молодая баба, сделав два наклона коромыслом, зачерпывала ведрами прозрачную, чистую воду. Ловким движением она поправляла на плече коромысло и, не торопясь, удалялась, покачивая широким ладным станом. Полные белые икры вдавливали стопу во влажный прибрежный песок. Левый берег Сейма низок. Тут росли черный ольшаник, ива, осина, черемуха. А на сухих песчаных возвышенностях сосны.
И захирел бы Рыльск, если бы не монахи из болгарских земель сюда не пожаловали. Построили те монахи монастырь. Потянулся и люд на колокольный звон монастырский. Городу повезло, может, в том и немалая заслуга монастырской братии была? Не тронул его монгольский хан Батый. То ли не приглянулся ему городок на Рыле, то ли некогда ему было на Киев спешил Кто теперь скажет? Опасность над Рыльском нависла еще раз реальная, когда монгольские полчища хана Ахмата на виду у города появились. Забили набат колокола городских храмов и монастыря. Сельский люд кинулся под защиту деревянных стен города. На кострах, так назывались в древние времена сторожевые башни, горожане дежурили, костры жгли, чтобы знак округе подать о великой печали своей. От мала и до велика, готовились боем встретить врага, к мирянам и монахи присоединились, из тех, что помоложе был. Не способные оружие в руках держать, смолу в огромных котлах до кипения нагревали. В монастыре и церквях молитвы неслись к небу, к Господу Богу нашему о защите града малого от воинства поганого. И услышала Божья Матерь, заступница люду русского, упросила сына своего, спасителя Христа помочь. Ушли окаянные монголы, города не тронув. Понеслись звоны звонкие, звоны радостные со всех звонниц. А вот позднее, когда видимого врага не было, стал город хиреть. Обошла его стороной железная дорога, как и многие другие, прежде славные, города русские.
С половецким станом бился рус,
Перед ханом на колени не упали,
По смерти души их принял Иисус,
А на земле легендой они стали.
Со смертью князя город не упал.
И Сейм, и Рыло город умывали.
Защитником монах, священник стал,
На Бога нашего в молитвах уповали.
Сюда, спасаясь, иноки пришли
Болгарских православных христиан,
С собою мощи Иоанна принесли,
И был заложен православный храм.
На взгорье городок чудесный вид,
Холмы, дубравы, меловые горы.
Извилистою лентой Сейм блестит.
Среди лугов зеркальные озера.
На заливных лугах стада коров, овец
И табуны коней пасутся.
Такую красоту создал здесь Бог-творец,
Покинул, хочется опять сюда вернуться!
Но время шло, нал Русью вновь беда,
С востока черной тучею накрыло,
И в Сейме стала розовой вода,
Она такой же стала в речке Рыло.
Народ наш от врага не убегал,
Рубаху чистую, на шею крест и в битву,
За веру и Россию погибал,
Пред боем створив молитву.
А городок и вся земля окрест
Руки Батыя так и не познала,
Над Рыльском был благословенен крест,
А вот далече вся земля стонала.
Батыем город был не покорен,
Монголы не вошли, не покорили.
Здесь не было смешения племен.
Здесь Богу люди истово служили!
Звонили по утрам колокола,
Широко двери открывали храмы.
Под сенью Бога мирно жизнь текла
Душевные залечивались раны!
Под стены города войска привел Ахмат,
Рыльск хану не открыл ворота.
Бил колокол отчаянно набат
Шли город защищать, и смело, и охотно.
Был город вновь Спасителем спасен,
От Рыльских стен ушли татары
Под звонкий колокольный звон.
Монастыря и храмов старых.
И вера та чудесною была
Враги Спасителя не сокрушили стены.
И это не красивые слова,
Не знали здесь предательства, измены.
Не уклонялся Рыльск от добрых дел,
Под урожай ума закладывались грядки.
Купец из Рыльска Шелехов сумел
Оставить свое имя у Камчатки!
Родная сердцу русская земля
Тебе я песнь пою и не лукавлю,
Не видеть красоты твоей нельзя.
От всей души тебя я славлю!
Село строилось на возвышенном правом берегу реки с таким расчетом, чтобы талые воды разлившегося широко Сейма не заливали крестьянских подворий. Учитывалось и то, чтобы строения и не слишком удалялись от берега реки. Поначалу улица села строго следовала изгибам речного русла. Когда люди научились копать колодцы, можно было и нарушать это правило. С кручи по узкой тропинке, спускающейся к реке в поредевших зарослях ивняка, перевитого хмелем, передвигаться следовало, хорошо изучив все выступы и углубления, созданные для облегчения спуска. В теплое время года делать это было нетрудно, и дети, и взрослые ходили босиком. Ноги наши не требовали обуви. Купались мы без одежды. В воду можно было сползать, скользя голыми ягодицами по мокрому глинистому краю берега реки. Но лучше всего было прыгать с деревянных мостков, с которых производился забор воды. Только редко эти мостки оказывались свободными. То одна, то другая молодая баба, сделав два наклона коромыслом, зачерпывала ведрами прозрачную, чистую воду. Ловким движением она поправляла на плече коромысло и, не торопясь, удалялась, покачивая широким ладным станом. Полные белые икры вдавливали стопу во влажный прибрежный песок. Левый берег Сейма низок. Тут росли черный ольшаник, ива, осина, черемуха. А на сухих песчаных возвышенностях сосны.