Пропаганда насилия над осетинами была возведена в ранг государственной политики. В полном объеме началось массовое физическое уничтожение осетин. Новый этап этнических чисток длился с 1991 по июль 1992 г. и вновь поставил южных осетин перед проблемой выживания как этноса.
В мае 1992 г., после прихода к власти Э. Шеварднадзе, война против Южной Осетии приняла особо жестокий характер. Против Южной Осетии были брошены регулярные вооруженные силы республиканская гвардия Грузии с тяжелой военной техникой. Боевыми действиями руководило вновь созданное военное ведомство Грузии. 20 мая 1992 г. было совершено одно из самых чудовищных преступлений против осетинского народа. На Зарской дороге, которая в период блокады и войны стала для осажденного Цхинвала единственной «дорогой жизни», грузинские экстремисты устроили засаду и в упор расстреляли колонну машин, которые везли мирных безоружных людей из Цхинвала в Северную Осетию. Погибло 33 человека, более 30 получили тяжелые ранения. Большинство сел в Южной Осетии со смешанным грузино-осетинским населением были превращены в чисто грузинские. Осетинское население этих сел вынуждено было бежать в поисках укрытия в Северную Осетию. Переводя политический конфликт в русло осетино-грузинских межэтнических отношений, и устроив бойню мирного осетинского населения, руководство Грузии преследовало далеко идущие цели, логика которых сводится к следующей формуле: нет осетин нет проблем. Лишь с вводом миротворческих сил приостановилась кровавая бойня в Южной Осетии, наступила относительная стабилизация обстановки.
Не менее жестокой оказалась расправа грузинских национал-экстремистов над мирным осетинским населением собственно самой Грузии. Десятки тысяч осетин были репрессированы и изгнаны из своих домов, тысячи из них были убиты или зверски замучены. Несколько месяцев подряд из осетинских сел вывозили награбленное, разбирали и вывозили дома, угоняли скот. Число беженцев за это время достигло более 65 тыс. человек. В действиях против осетин, проживающих в Грузии, предельно обнажились истинные намерения руководства Грузии. Дело в том, что эта часть осетин, даже в местах своего компактного проживания, например, в Гуджаретском ущелье Боржомского района, ни разу за все время пребывания на этой земле не выдвигала никаких политических требований и никогда не брала в руки оружия. Напротив, они хотели жить в своих домах и быть гражданами Грузии. Уничтожая, калеча и терроризируя мирное осетинское население этих районов, власти Грузии ставили перед собой задачу физического уничтожения осетин как этноса.
Покончив с имуществом, грузинские солдаты при помощи местного грузинского населения разоряли осетинские кладбища, разрушали памятники и надгробные камни. Все вышеописанное говорит о присутствии в действиях грузинской политики элементов этноцида в отношении осетин.
Покончив с имуществом, грузинские солдаты при помощи местного грузинского населения разоряли осетинские кладбища, разрушали памятники и надгробные камни. Все вышеописанное говорит о присутствии в действиях грузинской политики элементов этноцида в отношении осетин.
Большинство осетинского населения Грузии, как было отмечено выше, бежало в Северную Осетию. Однако определенная их часть была вынуждена остаться и приспособиться к новым политическим условиям.
На фоне широкой антиосетинской кампании в Грузии усилился процесс интенсивного «огрузинивания негрузин». Вот один из ярких образцов такого «огрузинивания»: Решение Хашурского райисполкома Совета народных депутатов 296 от 26 мая 1990 г.
Исполком райсовета народных депутатов Хашурского района вынес решение об исправлении осетинских и армянских фамилий. Жители Хашурского района грузинской национальности, носящие осетинские и армянские фамилии (Цховребашвили, Кулумбеговы, Микоян, Шавердян и др.) обратились в один из институтов Академии Наук ГССР, где было «установлено», что лица, носящие перечисленные выше фамилии грузины, и им рекомендуется первоначальная форма фамилии[12]. По сути дела, Грузия в течение длительно времени проводила в отношении южных осетин политику ассимиляции и деэтнизации процесс утраты этнической традиции, приводящий в результате к исчезновению этноса как системной целостности[13]. Деэтнизацию можно иначе назвать «этническим ничто», «фриэтнизмом», которое приводит к «этнонигилизму», что выражается в потере этничности, утрате «исторических национально-культурных и языковых корней без адекватной замены новыми»[14].
Кроме очевидных проявлений геноцида и этноцида, Южная Осетия столкнулась с одним из вариантов косвенного геноцида экоцидом, сознательным уничтожением растительного и животного мира. Экоцид это война против будущих поколений населения той или иной территории, совершение действий, способных вызвать экологическую катастрофу, которая, в свою очередь, может привести к биоциду истреблению всего живого на больших территориях.
Так, в 1979 г. тогдашним руководителем Грузинской ССР Эдуардом Шеварднадзе было принято решение о строительстве в Южной Осетии завода по производству мышьяка. Это на фоне того, что грузинскими властями в Южную Осетию практически не вкладывались средства на развитие. Против этого решения выступила группа осетинских преподавателей Университета во главе с известным ученым-химиком Юлией Габараевой, которой хорошо было известно, что это производство угрожает здоровью и жизни людей и что это производство может оказать катастрофическое воздействие на экологию человека в целом. Она развернула бурную деятельность против преступного решения грузинских властей. Начавшийся процесс подготовки к строительству завода был приостановлен, когда в Южной Осетии поднялась волна недовольства среди общественности. Шеварднадзе дал поручение разобраться и решить вопрос. В результате профессор Габараева подверглась гонениям. Во избежание неприятностей ей пришлось покинуть Южную Осетию. Итогом самоотверженной борьбы осетинских патриотов стало спасение Южной Осетии от нависшей над ней экологической катастрофы.