Мой школьный друг замолчал, разливая по рюмкам из запотевшей бутылки.
Проедемся ещё по одной? Помнишь Ленку Карасёву? Как мы за ней ухлёстывали все с фингалами ходили. Даа а а. За узбека замуж вышла. Теперь урюк в Ташкенте сушит. Кто-бы мог тогда подумать? В прошлом году у меня на приёме была, пятеро детей и все в тюбетейках.
Я тебя не понимаю, то она как персик, то вдруг серый воробей? Недоумевал я, пропуская мимо ушей воспоминания о моей первой любви.
Женщину раскрыть надобно, скинуть с неё внешние покрывала, закрывающие её суть, в прямом и переносном смысле. Как в сказке полюбил Иван царевич жабу, а на деле оказалась царевна, не оттащишь. Так и здесь. Всё относительно того, что ты хочешь иметь рога или корону. И вообще, я на женщин по-другому смотрю, заглядываю в самую сущность природы, в самую глубь, и поэтому сексуальная оценка у меня не на первом плане. Какие там у неё ноги, короткие или длинные, всё сводится к одному и в одном месте. Вот с этой точки я и выстраиваю свои отношения с женщинами. Я имею в виду медицину, пойми меня правильно. В общем, так приходишь завтра ко мне в поликлинику. Нет, у входа подождёшь, я выйду и всё тебе объясню, а сейчас отдыхать будем.
Утром следующего дня обошел по разнарядке несколько квартир в своём районе, где прокладки в кранах заменил, где засор прочистил; обычная моя работа, но все норовят отблагодарить кто рублём, а кто чем покрепче. Третий год здесь работаю, с того времени как с командировками завязал, и всё одно и тоже, хотя многие хорошо знают, что не беру ни того, ни другого. Клеймо на нас наложили, раз сантехник то должен и рубли сшибать и водку пить, только из-за этого и отказываюсь, чтобы не мерили всех одной меркой. Обидно бывает! Хотя иной раз и в деньгах нуждаюсь, да и выпить порой хочется, вот как сегодня после вчерашней встречи. Хорошо посидели, славно отметили, до сих пор нутро никак не устаканится.
Ну и профессию он себе выбрал, хотя если посмотреть с другой стороны, то, как говорил поэт Все работы хороши, выбирай на вкус! Сегодня к себе звал, только бы вспомнить зачем?
Закончив по раньше с делами, я заскочил домой переодеться и, перекусив отправился к нему в поликлинику.
Оська стоял на каменных ступенях у входа и курил.
Наконец-то! Я уж думал ты не придёшь. На, держи. И сунул мне белый халат. Что смотришь, надевай. У нас сегодня практиканты из института, сойдёшь за студента. Хотя рожа у тебя после вчерашнего, мама не горюй. Да ладно, жизнь студенческая и не до того доводит. Хорошо, что побрился. Ну, готов? Ничему не удивляйся, рот держи закрытым. Лучшее место для рук карманы. Марлевую повязку лучше надень. Усвоил? Основная масса студентов уже рассеялась, никто тебя не узнает. Пошли.
И мы пошли. Оська обладал какой-то гипнотической харизмой, и подавил во мне все мои я, поэтому ничего не оставалось, как покориться его воле. Недаром в школе его звали Акела, он был настоящий вожак. Оттого, наверное, его все бабы и любят; и как я узнал в последствии, он один из тех врачей, к которому женщины записываются на приём по знакомству: после рук его уже не признают никаких других.
У меня остались две пациентки, одна из них та, про которую вчера вели разговор. Ты главное не дрейфь. Простые осмотры. Медсестра в курсе.
Пройдя по коридору, мы вошли к нему в кабинет, на дверях которого висела табличка Осип Борисович Перельман.
За столом сидела симпатичная брюнетка в накрахмаленном белом колпаке. Она разбирала амбулаторные карты длинными розовыми пальчиками. Покосившись на меня ехидными глазками, спросила.
Нашатыря не потребуется?
Доктор посмотрел на меня.
Я думаю, парень крепкий, выдержит. Садись пока на кушетку, маску не снимай. А вот и пациенты. Он утвердился за своим столом напротив медсестры.
Дверь распахнулась. На пороге стояла, повернувшись к нам в пол оборота, перезревшая блондинка, кокетливо пряча личико за приподнятым левым плечом. Расчетливо помедлив мгновение и насладившись произведённым эффектом, она переступила порог.
Она не вошла она вплыла на двух длинно мачтовых фрегатах, мерно покачиваясь на волнах половых досок, которые скрипом и стонами проводили её к причалу у докторского стола. Пришвартовавшаяся корма заняла всю акваторию предоставленного стула. Та часть, которой не досталось места, аппетитно напряглась, стянутая рамками приличия. Плотно сжатые колени потребовали у моего воображения, каких либо действий. Она достала зеркальце и, взглянув на своё отражение, поправила свою зализанную причёску. Высокая грудь поднялась, надувая шаловливые паруса, сексопил номер шесть приоткрылся, и в кабинет ворвалось сладостное пение велеречивых сирен. Голосок мягким воском затопил уши и не позволял вникнуть в содержание, заставляя восхищаться увиденным. Но вскоре этот шквал бессмысленных слов выкорчевал из меня первые впечатления и отшвырнул его куда-то далеко.
Она трещала без умолку даже когда возлегла на предоставленное ей кресло. Рассказала о своём белье, диете и мужиках, о том, как на работе начальник заставляет её работать, разносить документы по отделам: и это на таких каблуках лазить по этажам, скряга, нет бы заплатить за ремонт лифта. А вчера заставил вымыть чашки из-под кофе, это когда уже три дня нет горячей воды, с её-то маникюром лезть под холодную воду.