Чё вы ржёте, кобылы стоялые! Нужен мне этот механик Хоть и неженатый, да, что с того?! Тоже мне занятие коробки с пленкой таскать, кассеты менять да в дырку смотреть!
В твою дырку-то, чё ли, или в чью? зашлись смехом девчонки.
Вот дуры бесстыжие! Да, не про то я! Мне, чтоб культурный был, грамотный, чтоб поэтичный взгляд на жизнь имел и приятное обхождение. А с этих балбесов, что взять?! «Чиво», «мобудь» да «кабудь», что ли, слушать?!
Вот дуры бесстыжие! Да, не про то я! Мне, чтоб культурный был, грамотный, чтоб поэтичный взгляд на жизнь имел и приятное обхождение. А с этих балбесов, что взять?! «Чиво», «мобудь» да «кабудь», что ли, слушать?!
Подруги, настроенные на весёлый лад, не ожидали такого поворота перепалки и, чувствуя какой-то скрытый подтекст в словах Вальки, мигом успокоились. Затем Лушка осторожно спросила.
И где ж такое водиться?!
А вы не знали?! Да, к дяди Васи племянник из города приехал в отпуск, наверное, отдохнуть! Одет круто, образование высокое и жену ищет! И поэт, к тому же!
Да, ну?! Так-таки и поэт?! Чё-то не помню таких племянников-поЕтов у дяди Васи. Они недоумки!
Ну, мало ли! У него их целая куча! Ты, Валь, продолжай, продолжай! остановила подругу Глашка.
Он сам сказал! И стихи ещё читал!
Тебе! Стихи!? Не заливай! Больно надо ему с таким чучелом разговаривать! Да, ещё и стихами! нарочито грубо сказала Лушка, вызывая наивную Вальку на откровенность.
Я к ним за солью пришла, маманя послала! А он сидит! Я ему здравствуйте! А он мне Адью! А я ему Валентина! А он мне Жорж! Я соль у тетки Аллы взяла и бегом из дому!
А говоришь, сам сказал, стихи читал! «Жорж» какой-то!? Ну, ты и трепло! встряла в разговор Глашка.
Говорю ж тебе сам! Я картошку полю на огороде, а он идёт, и мне опять Адью! Я ему гуляете? А он прогуливаюсь! Нам, говорит, ПОЭТАМ, нужно чаще на природу выезжать! Чтоб, говорит, вдохновение, чтоб не загасло! Пар-нас (кажется, так?!) обязывает энергию стиха держать! А я ему так пару и у нас завались! Да, Вы в баньку-то сходили, у нас пар отменный, да с веничком, враз энергия прибудет.
А стихи?! разом спросили удивлённые подружки.
Да, точно не помню! Что-то про газ, что ли?! Щас! Пе Пи..
Пидарас, чё ли?! засмеялась Лушка.
Да, нет! У тебя одно похабство на уме! О! Вспомнила!
«Словно крыльям Пегас, пар вдохновение гонит в нас!» Во, как! А ты говоришь, трепло!
Лушка и Глашка удрученно молчали, думая одновременно: «Везёт же, дуре!», а Валюха, глядя на них, думала: «Хрен вам всем! Себе заберу!» И она, видя полное расстройство на их лицах, решила добить обеих, дабы неповадно было надсмехаться над её удачей.
А ещё он меня в баню пригласил и сказал: «Будьте моей Музой!»
И доконала напрочь насмешников последней фразой, мстя за «чучело» и «трепло».
Мы сговорились после кино вместе попариться!
Победа была полной. Недруги-подруги позорно бежали с поля сражения, побросав своё оружие колкие шутки, идиотские приколы, пошлые намёки и тупые издёвки, и спрятались в кустах недоумения и уныния.
И тут появился ОН.
Валька с гордостью глядела на НЕГО.
Поэт, светлая личность, светоч надежды за замужество и просто обаяшка, шёл на улице, раскланиваясь с редкими прохожими.
Те же оглядывались ему вослед, и, как-то смущенно, улыбались.
Он был одет в толстовку, подпоясанную красным кушаком, широкие галифе были заправлены в кирзовые сапоги, довершала сей прикид, который можно смело назвать «поход в а-ля народ», фуражка «восьмиклинка». А из под её козырька лихо кучерявился чуб, цвета прошлогодней соломы.
Под чубом виднелся узкий лоб, а ниже лба горели два глаза, пылая неугасимым огнем лихорадки вдохновения. Видимо, это огнь и иссушил обе щеки поэта. Прыщавые, впалые щеки, подернутые розовым, разделял огромный нос, нависая утёсом над пухлыми, безвольными губами, имевшими форму бантика. Ямочку на подбородке прикрывала черная кисточка эспаньолки.
Он подошёл к девушкам, галантно поклонился и произнёс.
Не соизвольте ли предложить мамзелям променад до синима!
Валька, прям, вся обомлела от этой фразы:
Прям, ващеееее!
Лушка и Глашка сначала взирали на них оторопело-изумлённо.
А когда первая волна обалдения схлынула, у Глашки в глазах что-то мелькнуло
Она прыснула в кулак и попыталась, было, открыть рот, но Лушка тихо прошипела: «Молчи, дура?!» и, обращаясь к Вальке, спросила.
Это и есть твой поЕт?!
Лучше бы она этого не произносила!
За Вальку ответил ОН сам.
Разрешите представиться! Жорж Недалече-Ушедший! Поэт по призванию в душе! Но кто это оценит?! Только она! Моя Муза!
Жорж указал на Вальку и продолжил.
Только она, играя веником на струнах моей души, может возбудить во мне творческий пар моего вдохновения, оценить изящество и простоту и, не побоюсь этого слова, гениальности моих скромных строчек!
Почитай им что-нибудь своё! проникновенно произнесла Ва..
(Ой! Муза, конечно!)
Недалече-Ушедший отошёл немного, устремил голову ввысь, послал к небесам горящий взгляд, прикинул ко лбу правую ладонь, тыльной стороной, и начал декламировать.
Голос его зазвучал трагически-заунывно-напыщенно.