И дело отнюдь не в нашумевших новациях постхристианской Европы, связанных с легализацией однополых браков, с предоставлением таким союзам права воспитывать детей и т. п., а в тех глубинных экономических процессах, которые трансформируют систему ценностей, сформировавшую в свое время то, что М. Вебер назвал «духом капитализма». Суть этих процессов Г. А. Явлинский определил, как «уход экономики из сферы производства явным образом востребованных благ в область умозрительных конструкций и финансовых технологий, позволяющих перераспределять доходы без очевидной пользы для общества»48. Результатом этих процессов стал отказ от таких традиционных ценностей капиталистического общества, как «индивидуальная честность и учет коллективных, общественных интересов; признание труда как высшей ценности; призыв к самоограничению в индивидуальном потреблении и заботе о ближних; поощрение сбережений и работа на благо будущих поколений»49. Показательно, что подобные процессы сопровождаются «масштабным ренессансом идеи равного и одинакового отношения к любому бизнесу, недопустимости «дискриминационного» к нему отношения по признаку социальной значимости (в жестко-либеральной и индивидуалистической форме по принципу: общество не должно ограничивать право потребителя на свободный выбор, даже если этот выбор делает его уязвимым и зависимым)»50. Между тем с позиций либертарно-юридической теории очевидно, что такое «равенство» форма обеспечения привилегий недобросовестным дельцам, зарабатывающим на манипулировании человеческими слабостями.
В этих условиях уже вряд ли можно говорить о том, что нравственные ценности развитых демократий, лежащие в основе современной рыночной экономики, могут быть эталоном для глобального миропорядка. А это значит, что право способно стать общезначимым глобальным регулятором только тогда, когда оно очистится от вековых нравственно-религиозных наслоений, присущих правовым системам отдельных, пусть даже наиболее развитых в правовом отношении, государств. Отсюда следует настоятельная необходимость в таком типе правопонимания, который разграничивал бы право и нравственность, но делал бы это не на основе произвольного (что характерно для легистского позитивизма), а на базе сущностного критерия, выражающего природу права как самостоятельного социального феномена.
Практическая значимость решения этой теоретической задачи обусловлена тем, что перспективы признания права в качестве общепланетарного нормативного регулятора предопределяют уже не просто будущность цивилизации, но, судя по всему, саму возможность какой-либо будущности. Мы живем в такое время, когда диспропорции между гуманитарным потенциалом человечества и мощью разрушительных технологий, созданных его интеллектом, приобрели слишком угрожающие размеры. До сих пор людям как-то удавалось выправлять этот опасный дисбаланс за счет совершенствования гуманитарной составляющей, выраженной в таких социальных регуляторах, как личностная мораль, общественная мораль (нравственность) и право. Но на нынешнем этапе глобализации, когда возросшая наднациональная, межрегиональная и трансконтинентальная взаимосвязь людей резко усилила уязвимость современного мира, этот удерживаемый до сих пор техно-гуманитарный баланс51 может быть легко нарушен. В сложившихся условиях существенно возрастает потребность в эффективных соционормативных регуляторах, общезначимых в планетарном масштабе. А такой общезначимой нормативностью обладает лишь право, являющееся квинтэссенцией разумных начал человеческого общежития, основанных на принципе формального равенства.
Глава 2
Правовая определенность и формальное равенство как принципы нормативно-правового регулирования
М. А. Капустина
В юридической науке при обсуждении проблем правового регулирования большое внимание всегда уделялось его социальному характеру. Это связано прежде всего с тем, что любое регулирование направлено на поведение (действие или бездействие) индивидов субъектов права. При этом поведение субъекта предмет социологии. Социологические исследования направлены на изучение правового регулирования как вида (формы) социального регулирования поведения, детерминированного целым рядом психологических и культурных факторов. Социальное регулирование рассматривается как легитимированное упорядочение общественных отношений, имеющее своей целью сохранение целостности общества и стабильности отношений (связей) между индивидами. Регулирование вообще и правовое регулирование в частности связано с необходимостью поддержания в обществе порядка отношений, основанного прежде всего на исторически (естественно-историческим образом) сложившихся и легитимированных в данном обществе нормах (системе социальных норм). Содержание социальных норм модели и практики социального поведения, безусловно, меняются со временем, однако их система (набор) обладает достаточной устойчивостью и сохраняет свое упорядочивающее значение на протяжении длительных исторических периодов.
Социальное время характеризует реальность человеческой деятельности52 это время человека действующего, ставящего перед собой цели, вступающего в различные отношения с другими людьми и их объединениями. Свобода индивида в социуме означает возможность личности свободно принимать решения и свободно осуществлять выбор варианта (модели) поведения. Но свобода одного есть предел свободы другого, поэтому масштаб решений и деятельности должен быть зафиксирован в общеобязательных нормах, очерчивающих границы, в пределах которых индивид свободен в выборе своего поведения, не ущемляя при этом другого.