Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Поэтому пересказывать я его не буду.
Борька предложил мне пожить у него в квартире игрушкой. Так захотелось его любимой жене Тоне.
Пока он мямлил, мусолил, соединял в звуки объяснительные для меня слова, я подумал, что у меня в голове случились глюки на почве нервных переживаний. Потерял работу, не знаю, как дальше жить. Не сплю ночами. А, как усну не хочу просыпаться. Вот и сорвался. Вот и поплыла в голову всякая аудиовидеодребедень то, чего на самом деле нет, а у меня в голове уже есть. Вот сидит передо мной Борька, мой школьный товарищ, лицо покраснело, лысина покрылась потом. Он шлёпает что-то губами, смотрит, то на меня, то долго в окно.
Наконец, замолчал.
Оно глюки не глюки, а ведь ситуации всегда анализируешь обдумываешь, хоть во сне они, хоть наяву.
Пока Борька говорил, я все возможные ситуации уже проиграл, всё быстренько себе успел представить. Если уж молодая Тоня собирается взять меня в игрушки, то уж явно не для того, чтобы по выходным с меня пыль стряхивать.
Но первое, что приходило мне в голову, и что, очевидно, предполагалось, вменить мне в обязанности, меня совсем не прельщало. Скорее, отпугивало. В мои лета я, конечно, вполне ещё подходил для роли свадебного генерала, но отнюдь не бравого вояки, который, храбро стискивая в обеих руках жёсткое древко знамени своей дивизии, карабкается на Рейхстаг. Нет уж, увольте. Пусть знамя водружает кто-нибудь другой.
Мало ли их красивых и юных. У каждого свой борзый, озорной неваляшка, Ванька-встанька. При чём тут я?
Про меня, про таких, как я, уже книги пишут. К примеру: «Есть ли секс после сорока?..».
Есть ли жизнь на Марсе?..
Ехал я как-то в машине с пьяным Томчуком заместителем председателя колхоза «Юбилейный». Томчук, естественно, за рулём. Ночь, машина со скоростью семьдесят километров в час виляла от кювета к кювету.
Ехал я как-то в машине с пьяным Томчуком заместителем председателя колхоза «Юбилейный». Томчук, естественно, за рулём. Ночь, машина со скоростью семьдесят километров в час виляла от кювета к кювету.
Томчук рулил и чуть не плакал жаловался на министра Зурабова. Он, рыдал на дорогу и кричал, стараясь перекрыть шум и грохот УАЗика: Понимаешь, он, этот Зурабов, с трибуны сказал, что мужчины в России живут только до пятидесяти семи лет. И на них, на тех, кому за пятьдесят семь, денег в бюджет уже не закладывают. И это сказал министр здравоохранения!
Понимаешь, мне ещё до пенсии два года работать, а для России меня уже нет!..
И вот я, гражданин России, со своим возрастом, который по нашим российским меркам подошёл к своей критической массе, сижу сейчас напротив потерявшего ум человека и выслушиваю его сумасшедшие фантазии.
Есть ли после пятидесяти семи жизнь?..
Но, прервал мои размышления Борька никакого секса. Помни Тоня моя жена. Ты у нас просто будешь жить. Отдельная комната, книги какие хочешь, Интернет, телевизор. Но чтобы моя Тоня могла с тобой говорить, за тобой наблюдать. До тебя дотрагиваться. (Вот дура, всё-таки я её не понимаю!..) Дверь в твою отдельную комнату чтобы не запиралась. Секретов от моей Тони у тебя не должно быть никаких.
Вот ты всегда хотел писать книгу? Садись, у меня пиши. Ты сколько получал на своей работе? Я буду платить тебе в пять раз больше. Зарплата, бесплатное жильё, питание! Ешь, что хочешь, заказывай. Хоть с нами хоть отдельно. Наш бассейн твой бассейн. Пройдёшь медкомиссию, помоешься и купайся, сколько хочешь!..
Борька опять вытер пот с лысины, с лица. Разговор давался ему непросто.
Он, Борька, долго свою жену отговаривал. Злился, ревновал. Но Тоня начала плакать круглые сутки и полнеть. Ходили советоваться к психоаналитику, он сказал, что может быть хуже. У миллионеров жёны обычно с очень легко ранимой, неустойчивой, психикой. Если сейчас для Тони не разрешить ситуацию положительно, то, возможно, она не забеременеет, а дальнейшее развитие психоза может привести к необратимым последствиям.
На карту было поставлено продолжение фамилии Мерзликиных.
Ты самое дорогое, что у меня есть. Вся моя жизнь, все мои богатства всё это твоё. Я живу для тебя, говорил своему сыну французский магнат Рамбаль Гоше.
У Борьки Мерзликина ещё не было сына. Ему ещё не для кого было жить, собирать и умножать свои миллионы. Но он хотел, чтобы у него это случилось. У него была любимая жена, он хотел иметь от неё сына, для которого ему стоило, ему нужно было бы жить, кому завещать свои, провонявшиеся разбодяженным бензином, миллионы.
И для этого всего-то, подумаешь, какой-то пустяк уступить жене в её малом капризе. Купить ей за копейки этого жалкого корреспондентишку
Ну и сошёл Борька с ума мне-то какая разница, стал думать я после того, как он намекнул на вполне приличное вознаграждение за мою жизнь в присутствии его жены Тони.
И в особенности вот этот, последний пунктик что мне ничего с ней не надо будет делать, очень пришёлся мне по вкусу. Настолько, что я готов уже был согласиться на предложение моего приятеля.
Но он ещё не закончил.
У моего товарища Борьки Мерзликина были ещё ко мне некоторые условия.