Алена Воробьева - Феникс. Стихи стр 2.

Если Я сказал вам о земном  и вы не верите, как поверите, если буду говорить вам о небесном?

Евангелие от Иоанна, Гл. 3, 12.

Сущность пера жар-птицы
Птица феникс не разумеет:
Изумрудно-золотая метелка,
Глазок с маренговым бликом
И глубинно-фиолетовым зраком.

Перо, горящее вечно
Жаром несметных желаний,
Робким таинственным оком 
Разве может сравниться
С фениксовым опереньем,
Что воскресает из пепла,
Оставшегося от жар-птицы.

Высшая мера любви  безразмерна.

Молиться за того, кто ангел сам? 
Хоть и во плоть, как в ризы, облеченный.
Чей дух высокий знает небеса
И день седьмой, от мира сотворенный.

Просить пред светлым ликом за того,
Кто сам несет в себе его прощенье,
Ниспосылая истину из слов,
Что в этом мире  о любви ученье.

Любить того, кто любит и горит,
Как серафим, иконописным ликом,
Кто из темницы вновь освободит
И к свету душу развернет, как свиток.

Спасать  кто сам спасения глоток
И осеняет живоносной силой, 
Расцветший в сухом дереве цветок,
Который ляжет на мою могилу.

Замучить всех богов гаданьем 
Просить о жребии судьбы.
Гадать по небу утром ранним
Пред битвой  по дымам волшбы.

Гадать  и возносить молитвы
О здравии и чудесах,
Спасении  во время битвы 
От превращения во прах.

Иль, если Бог рассудит строго
И заберет на небеса 
Молить, чтобы вели дорогой
Ее прекрасные глаза.

Ты идешь с опущенным забралом
И не видишь красоты земной.
Грезишь ты  небесные хоралы
Явятся в лазури голубой.

Веришь ты  предназначенье выше
И светлее жизненных молитв,
И весну вдыхая, небом дышишь,
Ничего не зная о любви.

Небом ходишь  и, подняв забрало,
Смотришь на небесные поля.
Меч свой даришь пахарю  орало
Выкует он завтра для тебя.

Будешь сеять хлеб в небесной сини,
Будешь жить, доспехи спрятав с глаз,
И не вспомнишь, как сады красивы
На земле в весенний райский час.

Но приснится  опустив забрало,
Прячешь свои синие глаза,
И не видно  солнце в небе встало,
Или надвигается гроза? 

Да, приснится,  ведая о прошлом,
Как ты верил лишь в одну мечту,
И не видел красоты тревожной 
Ложной красоте не присягнул.

Потому тебе одна отрада 
Мук не зная и страстей любви 
Выходить к ограде райской сада
И смотреть на девушек земных.

И вдыхать, как воздух пахнет жарко
Золотом пшеничным на полях,
Любоваться чьим-то полушалком,
Слушать, как мелодии звенят.

Потому теперь тебе награда, 
Пряча свои синие глаза,
Ты выходишь за ворота сада,
Ничего о прошлом не сказав.

Ты идешь туда, где поле битвы
Еще пусто, и не ждет побед 
Как и крови. И твои молитвы
Падают на здесь растущий хлеб.

И вдруг видишь, как до капли выпьешь
Всю земную красоту любви
И вернешься, выпит сам и выжжен,
В рай искать ведущей колеи.

Как войдешь в открытые ворота
И вдохнешь небесные поля,
И привратник спросит: «Старец, кто ты?
Ты ли прилетел на журавлях?» 

И ответишь изумленно: «Что ты, 
Юношей я шел к своей мечте,
Но покинул райские ворота,
Присягнув девичьей красоте».

«А теперь никто тебя не помнит 
Пуст твой дом, доспехи ржавь взяла.
Проходи, селись в одну из комнат 
Завтра утром поле ждет тебя».

И увидишь  над пшеничным хлебом
Безмятежны неба корабли.
И вернешься  и задышишь небом,
Ничего не зная о любви.

Проходящему по полю,
Вдоль небесных поселений,
Мимо храмов, мимо кровель
Черепичных на домах,
Ощущая под подошвой
Прах земли и перегноя,
Неги, лени  и работы
В долгих будничных трудах.

Проходящему по небу
Вдоль простых земных окраин,
Вдоволь ищущему знаки
И отличия судьбы,
Все мерещатся гробы
В царственных порталах рая,
Отпечаток или слепок,
И обильные хлебы.

Проходящему по снегу,
Созданному между-между,
Небом для земли, прослойкой
Между хлебом и вином
Неба и земли, послойно,
Не просящему ночлега
На земле,  отверзнув вежды,
В снег нательным пасть крестом.

Вздох полнолуния. Луна большая.
Играет в прятки с солнцем. Побеждает.
Сквозь тучи тьме пытается светить.
И снег на землю белым урожаем
Несет зима, и землю украшает.
Снег вновь напомнил мне, что я живая,
Что чувствовать умею и любить.

Снег на карнизы лепится нелепо.
Как соль на хлеб, он сыплется с полнеба
На полземли  на черный каравай.
И светятся огни. Как мало света!
Под белым снегом не заметно меток.
Лишь утро, поседевшее заметно,
Откроет, что засыпаны пути.

И весточкой от умерших, садится
На ветки дерева заснеженного птица,
И сбрасывает снег.
И дерево немое оживает
И шепчет: «Снег» 
На белом каравае.
И шар огромный неба и земли
Един по цвету облаков и снега
Как белый сумрак, морок, как победа
Картины белой над цветной, где небо
Похоже на балет 
Застывший в плохо освещенной пачке,
В па-де-труа, в безмузыкальной спячке 
Щелкунчика, Жизели, без раскачки
В поклоне ждет букет.