Всего за 480 руб. Купить полную версию
Тот же Поль, чуть осунувшийся, правда.
Николя, по привычке, пускал колечки, одно за другим, вспоминая мытарства по разным там Европам, Америкам везде хорошо, где нас нет! отпил немного из чашки
Эй! Ты где, «приход» у тебя, что ли? окликнул его приятель. Благо, хозяин здешний стулья ещё у него, а то в бистрó там не посидишь, не помечтаешь! Заказал, выпил, и валú! Зато оборот клиентуры, выручка! Казáки придумали
Какие там ещё казáки? воротился Нико из путешествия по волнам памяти, чуть не захлебнувшись кофе.
Да русские, генерала Платова был у них такой пьянчужка, ещё в 1814 году, когда в Париж вошли, дед рассказывал мне, историк вот и название от них осталось «бистрó». Войдёт этакий увалень в харчевню, а там наши по часу коньяк смакуют из маленьких рюмашек, подойдёт к стойке, швырнёт монету и потребует Поль даже привстал, изображая казака, требующего выпивки, и гаркнет во всю глотку: «Рому! Кружку! И быстро!» отсюда и название. Затем осушит залпом, крякнет, повернётся на каблуках и, строевым шагом к выходу, под изумлённые взгляды посетителей! Вот так-то! А мы с тобой кофе чашечку сосём полчаса.
В Булонском лесу от этих казаков скобы ещё остались в старых соснах Они их вместо наблюдательных вышек использовали, вставил Николя. Он, родившийся близ Парижа, часто бывал в этом парке. Теперь в Булонском лесу не погуляешь, его облюбовали «голубые».
Лихой народ, эти русские! Забулдыги, но морду набить могут! Там, говорят, до сих пор медведи, случается, по улицам шастают. Да и люди бандит на бандите!
Ну что ты мелешь?! Бывал там разве? оживился Николя, въехав в русскую тему. Бабушка его была из России; и пока он глотал пыль заморских дорог, они с дедом купили небольшую квартирку в Санкт-Петербурге, на реке Мойке, благо, развал в России, можно по дешёвке а потом продать подороже.
Не, бывать в России не доводилось ещё Упаси, Бог!
А мне моя бабуся рассказывала, она Пушкина любила читать, что когда русские в столицу входили, то их парижанки цветами встречали! Во как! А ты медведи бандиты!
Ну да?! отозвался Поль скептически, и с чего бы это?
Да ничего особенного. Просто они, понимаешь, насмотревшись на наших плюгавиков, да и тех Бонапарт в солдаты забрал, оставив лишь стариков да калек! увидали вдруг настоящих, кондовых мужиков! Об этом Пушкину поведал его старший приятель, Пётр Каверин, побывавший тогда в Париже. Во многих полках, когда уходили, не досчитывалось по пятнадцать двадцать человек! Парижанки их прятали, где могли, только бы в Россию не отпускать, по чердакам, подвалам А ты говоришь, бандиты. Нормальные ребята!
Этот Каверин, у Нико, похоже, взыграла русская кровь, как-то, в одном из шалманов, утёр носы нашим офицеришкам А было так. Входит он в забегаловку и видит: четверо наших парней в штатском, а намётанный глаз не проведёшь: явно офицеры! разлили бутылку шампанского по четырём бокалам и, стоя, выпивают «за Императора!». А дело в том, что в те дни в Париже, и в самом деле, находился русский Император Александр, но они-то пили за нашего! И вот тогда этот Каверин зовёт гарсона и требует: «один бокал и четыре бутыли шампанского!» и, стоя, тоже выпивает «за Императора!» все четыре подряд! А затем подходит строевым шагом к нашим, отдаёт честь и громко, по-французски: «вот как надо пить за своего Императора, господа!» И, снова отдав честь, круто разворачивается и твёрдым шагом, как по струнке, вон из шалмана!
Здесь речь идёт о реальном лице, старшем приятеле Александра Сергеевича Пушкина, Петре Павловиче Каверине, бесшабашном гусаре, участнике штурма Парижа. Ему великий поэт посвятил стихотворение («К Каверину») и одну из своих статей.
Нет, русские любят крепко вдеть, это верно. И тут Николя рассказал другу, ну раз уж легла такая карта! о том, как, войдя в Париж, русские гусары прежде всего разыскали винодельню, какая лишь и уцелела: винодельню месье Шаврона. Тот, перетрусив, согласился поставлять в войска вино за полцены, только бы не разоряли. Так вот, гусары, уже выходя из Парижа, нарочно сделали крюк и, проезжая верхом мимо этого благословенного заведения парадным маршем, полк за полком! отдавали честь: «Виват, Шаврон!» Вот, какие они, русские! закончил Орли.
Э-э, приятель! Мы уже с полчаса, как о русских треплемся, и лишь о том как пьют, да как с бабами А почему, знаешь? Да просто они и не могут по-другому. Пустой, дикий народ! Отсюда и революции, и Перестройки ихние Всё никак не выбрать: то им коммунизм нужен, то капитализм оттого и живут в дерьме! Но, сильны, бродяги! Ох, сильны! Ты уж извини, старина, коли задел твои русские струнки
Да что же мы сегодня о русских, да о русских?! и Поль выразительно хлопнул ладонью по столу, да так, что посуда зазвенела. Николя успел-таки подхватить почти пустую чашку, чуть было не соскользнувшую со стола.
Ну ты же сам начал, Поль. А, кстати! Удалось тебе выяснить мы так ничего и не узнали толком а тебя ведь, из-за этого турнули тогда.
Не бери в голову, старик, Поль, подавив возбуждение, был теперь совершенно спокоен и, пожалуй, жизнерадостен, дело закрыли, а съёмки найду что-нибудь. А пока на подхвате, ответил он, вертя чашку и не глядя в глаза другу. А сам что собираешься делать? Как в Европе-то, в Америке?..