Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Как что? удивился конюх. Скоро уж петухи запоют. Пора коней седлать. Княгиня с сыном сегодня на охоту собирались, или забыл?
Да, помню, я потянулся до хруста в костях, только мне-то что? Я ведь опять в граде останусь.
Так всех конюхов с собой берут, на дневке лошадей греть. Значит, и тебя тоже.
Остатки сна словно ветром сдуло.
Точно? схватил я старшого за рукав.
Свенельд велел, кивнул мне Кветан. Собирайся.
За последние полтора года мой Мир сжался до размеров Киевского града. Сто пятьдесят шесть шагов с восхода на закат, от дубовых ворот до каменного княжеского терема. Сто девятнадцать шагов с полуночи на полдень10, от конюшен до бани. Четыреста пятнадцать дней, словно птица в силке, словно рыба в неводе. От конюшен к бане, от ворот до терема. И только над головой синее небо, да облака вольные.
Даже боязно за ворота выбираться. Видно, привык в неволе. Настоящим холопом стал.
Нас, семерых конюхов, Кветан на санях со Старокиевской горы свез. По темну, поперед всех. Буян бойко трусил. Под горку-то сподручно ему. Только снег под полозьями поскрипывает. А вокруг посад Киевский. Горожане проснулись уже. Кто управляется, а кто и ругается нам в след, дескать, какого лешего ни свет, ни заря окрестных кобелей растревожили?
А кабыздохи глотки дерут. Лаем заходятся. Из кожи вон лезут, чтоб усердие свое хозяевам показать. На мерина нашего кидаются. Стараются его за бабку ущипнуть. Только тот на них и ухом не ведет. Знай себе, копытами о дорогу стучит. Из ноздрей пар валит. Ни дать, ни взять Сивка-Бурка из бабулиной присказки.
Один кобелишко, самый бойкий, под ноги мерину кинулся за то и поплатился. Кветан его кнутом по спине ожег, а Буян еще и на хвост наступил. Заверещал кобелек. Запричитал, словно плакальщица на похоронах. Рванул в ближайший подворот. Да в подвороте и застрял. Скулит с перепугу. Лапами по снегу елозит. А вырваться из щели не может.
На смех его конюхи подняли. Засвистели. Заулюлюкали. А мне его почему-то жалко стало. Уж больно он на меня похож. Я вот так же застрял. И ни вздохнуть мне в неволе, ни выдохнуть.
Ты чего, Добрыня, пригорюнился? пихнул меня в бок один из конюхов.
Котом его наши прозвали. Уж больно он до сметаны охочим был. Говорил, что от сметаны в нем сила мужская ярится, наружу просится. Сам из дреговичей, еще в малолетстве его в полон взяли. Восьмой год в холопах. Скоро вольную должен был получить, только на волю он не сильно рвался, Киев ему родиной стал. Доярки его часто сметанкой баловали, души в нем не чаяли. А он в доярках. А еще в кухарках, свинарках и прачках. Никого лаской не обходил. Я все поражался и как это у него так лихо выходит: парой слов с девкой обмолвится и уже, глядишь, на сеновал поволок. Одно слово кот мартовский.
Так разве ж я горюнюсь? отмахнулся я от Кота. Отвык просто от раздолья свободного. Надышаться никак не могу.
Это ничего. Сейчас из посада выскочим, на простор выберемся, вот тогда и надышишься.
И верно. Вскоре посад позади остался. Мы в чистом поле оказались. Запорошило все вокруг. Снега непролазные. Кветан в сугробы править не стал. Выбрались мы на лед небольшой речушки и дальше покатили. Пару раз Буян на льду оскользнулся, а потом ничего, приноровился. Еще веселей сани полетели.
А над головой небо бездонное. Звезды с кулак. Воздух морозный, чистый, вкусный. Пригляделся как будто на полночь едем.
Старшой! кричу. Далеко ли торопимся?
Нам до рассвета в Ольговичи успеть надобно, Кветан в ответ.
Значит, Малушу увижу. Кровиночку родную. Сестренку. Отлегло от сердца. Радость пришла. Слава тебе, Даждьбоже.
Добрынюшка! Малуша ко мне бросилась.
Подхватил я ее на руки, закружил. И причудилось вдруг, что мы в Детинце Коростеньском, а не на подворье княгини киевской.
Соскучилась, сестренка?
Ох, соскучилась, она в ответ и заплакала.
Ну, чего ты ревешь? я ей тихонько. Смотри, как за это время выросла. Не маленькая уже и слезы свои оказывать недругам не должна.
А она ручонками вцепилась в меня крепко накрепко:
Ой, Добрынюшка, шепчет в ответ, истосковалась я вся.
Понимаю, Малушенька, только потерпеть надобно. Вот и батюшка велел передать, чтобы крепилась ты. Чтоб держалась, как княжне Древлянской подобает.
Так ты видел его? Как он там?
Нет, покачал я головой, не видел. Он мне весточку передал. Все с ним в порядке. И о нас с тобой у него душа болит
Здраве буде, княжич, это к нам Загляда с Владаной подошли.
Был княжич, да весь вышел, я им в ответ, в конюхах я ныне у кагана Святослава.
Для нас, Добрын, Владана сказала, ты как не рядись, все одно княжичем останешься.
И на том спасибо, улыбнулся я невесело. Как вы тут, девки?
Ничего, Загляда вздохнула.
Не обижают вас?
Была тут одна, Владана косу поправила, под тесемку расшитую ее запрятала, уж больно нравилось ей княжну шпынять.
И что? напрягся я.
Кипятком она ошпарилась, Малуша мне тихонько. Вроде как нечаянно, а сама на Владану кивнула.
Не бойся, княжич, Загляда мне улыбнулась, мы Малушу в обиду не дадим.
Помогай вам Даждьбоже, поклонился я им.
Добрыня! слышу, Кветан кричит. Поспеши!
Все, девки, пора мне.