Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Ты пишешь об осени в ваших краях. Ну, о нашей осени я и писать не хочу, такая она противная. Правда, надо находить красоту во всём, и особенно в природе, в ней всё красиво. Но, на что уж я любитель природы, и то, должен сказать, ей богу очень мало красоты в этой непролазной грязи, противном дождике, да еще со снегом А может это зависит от настроения? Наверное. Ручаюсь, будь ты со мной какой бы милой показалась бы мне суровая Латвия.
Ты пишешь об осени в ваших краях. Ну, о нашей осени я и писать не хочу, такая она противная. Правда, надо находить красоту во всём, и особенно в природе, в ней всё красиво. Но, на что уж я любитель природы, и то, должен сказать, ей богу очень мало красоты в этой непролазной грязи, противном дождике, да еще со снегом А может это зависит от настроения? Наверное. Ручаюсь, будь ты со мной какой бы милой показалась бы мне суровая Латвия.
Спасибо родным и Ал. Ос. за память и приветы. Привет им и пожелания всего наилучшего. Как дела у Александры Осиповны? Передай ей, что наш союз остаётся в силе, что скоро мы сможем единым фронтом вести планомерное наступление на некоторых военных комсомольских работников, не ценящих свое здоровье ни на копейку и, как она мне написала, «расходующим себя и своё здоровье без остатка на дело, которому служит, и на людей, которыми дорожит». Я ей тоже написал.
Вот и кончились эти два огромные листа, больше бумаги нет. Наболтал три короба. Целое сочинение на вольную тему. Закругляюсь.
Как видишь здоров, настроение хорошее. Вчера хныкал, сегодня после твоих писем смеюсь в общем, как погода прибалтийская. Дела идут успешно.
Приветы здоровые всем, всем.
Крепко обнимаю, целую много-много раз. Здоровья, радостей, успехов тебе, дорогой мой человек.
Глеб Ольге
20 ноября 1944
Любимая моя!
Сто раз перечитал твоё письмо от 19 октября. Одно-два заветных, полных тепла листочка хранится на моём сердце. В нём самое дорогое, что есть в моей жизни твоя любовь. Я несмело предполагал о её существовании и раньше, но всё же 19 октября не будничный день, а день моего большого счастья, праздник для моей любви.
Я не могу описать, рассказать тебе словами о величине своей любви. Пытался не раз, получается бедно. Могу весь этот лист исписать одним словом люблю Но разве тебя это устроит?
Ты уже знаешь всё, что я хотел бы сказать тебе. Ты должна знать, должна своим хорошим, большим сердцем чувствовать, как рвусь я к тебе всем своим существом, как велико чувство моей любви к тебе. Что вся моя душа, вся моя жизнь всё принадлежит тебе, связано с тобой, немыслимо без тебя.
Ты знаешь, но я каждый день готов писать об этом вновь и вновь, кричать, рассказывать каждому встречному говорить, что я люблю самую лучшую девушку под Луной и над Луной, что она готова делить со мной горе, радости, что я готов отдать ей всё-всё, что у меня есть: от моей чести и совести до самой жизни.
Временами чувствую себя совершенной дубиной всё вылетает из головы, остаётся одно: Олюшка ждёт меня. И ходишь, как теленок готов поделиться своим счастьем даже с теми, кто и в друзьях не числится. Оленька, радость моя, сокровище бесценное, за что свалилось на меня такое счастье? За что столько тепла расходуешь ты на меня, мало тебя достойного. И как я благодарен моим дорогим старикам, что воспитывали нас в духе понимания долга и чести я могу прямо смотреть в твои дорогие очи я не лгу перед тобой, я не запятнал в прошлом своей совести ничем, что могло бы бросить хоть малейшую тень на нашу любовь. Это в прошедшем. А за будущее, за то, что до смерти я ни одного женского имени не произнесу с любовью, кроме имени Оленьки, я тем более совершенно спокоен.
Ты часто, как только я имею возможность забыть немного о войне, приходишь ко мне нежная, любящая, такая хорошая, хорошая. И эти минуты самые дорогие в моей сегодняшней жизни. Как ни тяжело, но приходится довольствоваться малым. Знаю, это все пустяк по сравнению с тем огромным, увлекающим, всепоглощающим, что ждёт впереди. Но пока твои письма и мои мечты в этом вся жизнь.
Не знаю, что ещё писать, настолько бедные слова, настолько беден наш язык по сравнению с тем, как я тебя люблю.
Олюшенька, ведь я тебя до смерти зацелую, только когда, когда?!
Будь здорова, радостна. Успехов в делах твоих желаю.
Целую хоть в письме
Р.S. Знаешь ещё мое сокровенное желание? Не рассердишься, ругаться не будешь? И не говори никому. Иметь сына и дочурку. Пацан будет футболистом. Только, как мы их назовём? Вот о чём болит голова у дурня, скажешь.
Глеб Ольге
23 ноября 1944
Родная моя!
Жив, здоров, как всегда. Не писал уже два дня, да и сейчас много писать не смогу и ей-богу некогда. Идёт такая свистопляска, что ни черта не поймёшь. Доколачиваем проклятых фашистов!
Жив, здоров, как всегда. Не писал уже два дня, да и сейчас много писать не смогу и ей-богу некогда. Идёт такая свистопляска, что ни черта не поймёшь. Доколачиваем проклятых фашистов!
Жду от тебя многих писем, так как долго не было. Грустно без них. Пиши подробнее всё-всё. Как будет времечко сразу напишу побольше.