Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Это мое, хмуро буркнул Волк, надевая шнурок себе на шею, как будто это объясняло все. Ты людей лечить умеешь?
Вообще-то я царевна, презрительно фыркнула Елена, пряча руку за спину.
Понятно, кивнул Серый. Значит, никакой пользы от тебя быть не может.
Сергий! укоризненно вздохнул Иванушка и закашлялся, Твой утилитарный подход предпосылка твоей концепции
Чего это он? испуганным шепотом спросила стеллийка, на всякий случай отодвигаясь от больного подальше.
Бредить начал, озабоченно отозвался Волк, забыв на время их распри. Скорее бы лекаря найти какого-нибудь Да где же его тут в пустыне возьмешь.
До Шатт-аль-Шейха полтора дня полета осталось, вмешался примолкший было Масдай. А быстрого лету день. Если погода не испортится, ночью там будем. Остановимся в караван-сарае
Чево-о? В каком еще сарае? Че уж сразу не в коровнике-то? возмутился Волк.
Это у сулейманов так постоялые дворы называются, прокашлял со своего ложа царевич.
А ничего ты не путаешь? с подозрением переспросил Сергий.
Я по географии и страноведению одни пятерки получал, не преминул скромно заметить тот.
Хотя, лучше было бы, конечно, днем отдыхать, а ночью лететь, продолжил развивать свою мысль ковер. Мне-то все равно, а вам, людям, легче было бы.
Так-то оно так, конечно, вздохнул Серый, Да только пораньше надо в город-то попасть. Плохо ведь Иванушке-то нашему!
Мне не плохо, мне вполне хор нор в смысле, бывает и хуже.
Молчи, тебя не спрашивают.
Если бы у Масдая была голова, он бы ей решительно покачал.
Раньше никак. Если только по дороге бедуины попадутся, у них может быть знахарь какой-нибудь, и если
Какие бабуины? опять не понял Сергий.
Бедуины, я говорю! И если
Я буду смотреть вниз, робко вызвалась добровольцем Елена, чувствовавшая себя виноватой каким-то непонятным образом в нездоровье царевича. И если увижу каких-нибудь обезьян сразу крикну. Хотя как они будут лечить царевича Иона, я
Бедуины! раздраженно повторил Масдай.
Я и говорю, обезь
Кочевники, невежи! Кочевники! Люди такие!
А откуда ты-то все это знаешь? подивился Иван.
Ну это же моя родина снисходительно хмыкнул ковер. Я тут все барханы как свои три тысячи кистей когда-то знал. Даже если триста лет пролетаешь по заграницам дом не забудешь никогда Помнится, однажды, когда я был еще маленьким ковриком, попали мы с моим хозяином в самый свирепый самум только саксаул с тамариском, выдранные с корнем, над барханами вились, как тысяча шайтанов углубился он в ностальгические воспоминания, плавно набирая высоту.
Кто-кто-куда? переспросил у Иванушки Волк настороженным шепотом, не желая выдавать свое дальнейшее невежество перед Масдаем и, что самое главное, перед Еленой Прекрасной.
Кто-кто-куда? переспросил у Иванушки Волк настороженным шепотом, не желая выдавать свое дальнейшее невежество перед Масдаем и, что самое главное, перед Еленой Прекрасной.
Самум это кирпич такой из навоза с соломой, саксаул старожил, значит; тамариск это такое мифическое животное, превращающее взглядом в камень, а шайтан это местный трактир. Полностью называется «кафе-шайтан». В нем аборигены кофе пьют. Это такой чай, только противный, прерывистым хриплым шепотом, но от этого не менее авторитетно пояснил Иванушка скромный знаток всемирной географии и страноведения.
Серый замолчал, переваривая и переводя на простой лукоморский услышанное, сосредоточенно поджав губы, потом почесал в затылке и пробормотал:
Ну и чудные у них тут творились дела триста лет назад
Следующие три дня пролетели для Серого как одно большое[2] мгновение. Поиск среди ночи постоялого двора в славной столице сулейманского государства, розыск самого лучшего лекаря для слегшего пластом в беспамятстве Ивана, поход с Еленой Прекрасной по базарам и лавкам,[3] работа над деталями своего хитрого плана
Впрочем, начнем по порядку.
По дороге в Сулейманию, после того разговора с Еленой, Волк не одну ночь провел ворочаясь с боку на бок и думая думу одну как встретиться с калифом Сулеймании Ахметом Гийядином Амн-аль-Хасом. На это были направлены все его размышления. К этому устремлялась вся сила его изворотливого и изобретательного ума.
Прийти во дворец на аудиенцию? Проникнуть в сад во время прогулки? Просочиться к нему на улице через охрану? Пробраться ночью тайно в спальню? Назваться купцом? Предсказателем? Послом? Певцом? Рассказать правду?..
Что я, Иван, что ли?
Окончательный вариант плана, сам не ведая того, подсказал лекарь, которого караван-сарайщик, убежденный золотой монетой и красноречивым поглаживанием рукоятки меча, привел для Ивана в ночью их прибытия в Шатт-Аль-Шейх.
Лекарь был стар, тощ, заспан и слегка нетрезв, что, возможно, объяснялось его именем Абдухасан Абурахман аль-Кохоль.
В ответ на подозрительное принюхивание Серого ученый муж поспешно объяснил, что целыми днями, каждую минуту, свободную от приема больных и смешивания снадобий, занимается изобретением лекарства века средства, которое избавило бы благодарное человечество от всех болезней. И естественно, как настоящий профессионал, все, что выходит из перегонного куба, должен сначала испробовать на себе.