Н. З. Волчек
Процесс модернизации социокультурных ценностей в условиях исторической динамики и его особенности в современном российском обществе[7]
Актуальность поставленной проблемы определяется специфическим характером начавшегося с конца 60-х в индустриально развитых странах нового этапа в их историческом развитии, который связан с их вступлением в информационное общество. Происходящие в связи с этим изменения, во-первых, охватывают все сферы его жизнедеятельности, во-вторых, носят принципиальный характер. Это свидетельствует о том, что эти страны перешли к новой стадии цивилизационного развития. В философской интерпретации такой тип развития выражает термин «историческая динамика», которая «может быть описана как переплетение социальной, политической и технологической динамики»[8]. Цивилизационная трактовка современного исторического перехода, осуществляемого в индустриально развитых странах, позволяет обосновать, и актуальность самой постановки рассматриваемой проблемы и необходимость анализа основных причин, которые определяют своевременность ее исследования. Известно, что в обществоведческой науке сохраняется недооценка влияния социокультурных ценностей, присущих социуму, на процессы его исторической динамики. Кроме того, теоретическое осмысление таких принципиально значимых аспектов исследуемой проблемы, как трактовка роли социокультурного блока в развитии общества, механизма взаимодействия процессов его модернизации с модернизацией других сфер жизнедеятельности общества, причин устойчивости традиционных социокультурных установок общества далеко от завершения. Применительно к современному российскому обществу ее исследование имеет особое не только научное, но и практическое значение. Прежде всего потому, что длительное время проблема модернизации социокультурных ценностей рассматривалась российскими политиками и обществоведами, как периферийная, решение которой автоматически детерминировано переходом от административно командной к рыночной системе хозяйствования. Кстати, и сегодня эта точка зрения все еще имеет сторонников среди российских обществоведов и политиков. В российском обществоведении так же ведутся и острые дискуссии и относительно характера модернизации социокультурных ценностей, и о ее реальной возможности в российском обществе.
Важнейшая причина дискуссионности проблемы модернизации социокультурных ценностей в условиях исторического перехода методологические изъяны ее анализа, в частности, преобладание узкодисциплинарного подхода к исследованию информационного общества вообще и, в частности к рассматриваемой проблеме. Если исходить из определения исторической динамики, как комплексного исторического феномена, то, очевидно, что его теоретическое осмысление на уровне всего общества и его конкретных сфер жизнедеятельности более перспективно на междисциплинарной обществоведческой основе. В методологическом плане междисциплинарному анализу в обществоведении препятствуют в первую очередь различия в поведенческих моделях конкретных общественных дисциплин. Если учесть, что поведенческая модель характеризует научно-исследовательскую программу общественной науки, жесткое ядро которой определяет самостоятельный статус каждой общественной дисциплины, то, сложности междисциплинарного анализа становятся очевидными. Естественно, что представители конкретных общественных наук стремятся либо сохранить самостоятельный статус своей науки в рамках обществоведения, либо утвердить идею об универсальности ее поведенческой модели. Но вопрос о том, какая поведенческая модель может реально претендовать на универсальность, пока остается открытым. Не вдаваясь в историю этого спора[9], отметим, что в 60-е гг. ХХ века сторонники новой экономической институциональной теории (НИЭТ) выдвинули концепцию экономического империализма, в которой модель модифицированного экономического человека (ограниченно рационального, склонного к оппортунистическому поведению) распространялась на все сферы жизнедеятельности общества. Идею об универсальности поведенческой модели экономического человека подхватили неоклассики, но при этом на эту роль выдвинули свой вариант этой модели экономического человека[10]. Различие между этими двумя поведенческими моделями, выразилось, прежде всего, в оценке уровня рациональности экономического человека. Неоклассики исходили из абсолютной рациональности экономического человека, а сторонники НИЭТ наделяли его ограниченной рациональностью и склонностью к оппортунизму, доказывая на этом основании необходимость поведенческой институционализации на основе системы правовых институтов. С 70-х гг. ХХ столетия и социологи[11], и особенно институционалисты, работающие сегодня в вебленовской традиции, перешли в наступление против поведенческой модели экономического человека, доказывая ее научную несостоятельность, и, тем более, необоснованность притязаний на статус универсального методологического принципа анализа в обществоведении[12]. В последнее время интерес к этому вопросу наблюдается и у российских обществоведов, занимающимися проблемами модернизации российского общества. Сошлемся в этой связи на обсуждение, проходившее в ГУВЭШ в рамках научного семинара, руководимого профессором Е. Ясиным, на котором обсуждался вопрос, «какой модели человека принадлежит будущее экономической или социологической?»[13] В рамках статьи нет необходимости воспроизводить ее содержание, важно отметить, что он обсуждался в полемической форме, но участники дискуссии не пришли к единому мнению. Думаю, что консенсус по рассматриваемому вопросу может быть достигнут, если, во-первых, осознана и природа исследуемого феномена, и необходимость его анализа на междисциплинарной основе, во-вторых, определены основополагающие требования, предъявляемые к поведенческой модели, претендующую на методологическую универсальность. Такая модель, по моему мнению, в первую очередь, должна: