Всего за 80 руб. Купить полную версию
Через день Березкина стали замечать в Коридоре Учреждения. При встрече ему пожимали руку даже Начальники Отделов, а секретарша Людочка срочно рассталась с бойфрендом Хачатуром Митрофановичем из Хозяйственного Управления, ибо Березкин оказался холостяком, и тут, как говорила Людочка, открывалось широкое поле.
Через неделю Березкина вызвали к Начальнику.
Все, увольняют, похолодел Березкин. Не иначе, из-за мартовского отчета Придется возвращаться в Козельск, к маме, в «хрущевку»
Что же это вы, братец ты мой, не заходите? ласково пожурил Березкина Главный Начальник, встречая его в дверях Кабинета и усаживая на огромный мягкий диван. Ведь ко мне, старику, всегда можно вот так, запросто, э-хе-хе
До смерти перепуганный Березкин проблеял что-то вроде «да-а, с отчетом того не того я больше не буду».
Да забудьте вы про этот несчастный отчет! махнул рукой Главный Начальник, другой рукой щедро подливая Березкину в кофе вкусный армянский коньяк «Наири». Я вас почему позвал? Я вас потому позвал, братец ты мой, что мы вас в мои замы поставить хотим. Чтобы, значит, должность по человеку была, и человек по должности, а то ведь нехорошо, знаете ли, такому ценному работнику прозябать в каком-то, хи-хи-хи, Подотделе Статистики! Это же мы не можем так разбрасываться ценными кадрами, правда? Особенно в такое время, когда когда ну, в общем, в такое время. Нет, не умеем мы еще с людьми, а надо А если уметь надо, значит, надо уметь, чтобы иметь такие кадры, которые надо уметь иметь Тут, братец ты мой, тонкая политика, и мы-то знаем, откуда ноги растут, а не то что в кустах Потому что Государство!..
Главный Начальник любовно посмотрел на Портрет Начальника Всех Начальников, привычным махом осушил рюмку, крякнул, и доверительно склонился к уху Березкина:
Раньше-то мы в замы Елизавету Валериановну хотели, но после ее недосмотра с вами, передумали. Не может она работать с кадрами, ох, не может Да, машину с шофером вам уже выделили, но тут, сами понимаете, конец года, фонды подчистую выбраны, так что, пару месяцев, братец ты мой, придется поездить на «Ауди-8», а там что-нибудь придумаем Ну, и оклад, конечно, сообразим, главбух в курсе Что еще? Ага, вот, чуть не забыл, приемная у нас будет общая, ваш кабинет напротив моего, и Людочка всегда в вашем в нашем распоряжении. Ну, и я недалеко, так что, всегда милости прошу к руководящему шалашу, хи-хи-хи А вы уж, братец ты мой, при случае, и про нас как-нибудь Там замолвите, а? Сами знаете, как хорошо мы работаем эта стараемся, так сказать, не жалея живота, в целях, значит, борьбы санкций наряду инновационного импортозамещения количества качества, которое которого Ну в общем, мы стараемся, а вы замолвите Так замолвите?
З-замолвлю, выдавил из себя ошарашенный Березкин.
Вот и ладненько! Нам теперь, братец ты мой, друг за дружку держаться надо, чай, одно дело делаем, чтобы, невзирая трудностей, иметь друг друга в делах, которые которых Ну, ты понял.
Понял, сказал Березкин.
На следующее утро Березкин сидел в Большом Кабинете и долго смотрел на телефон. Наконец, поднял трубку, подержал в руке, словно взвешивая, набрал номер, и сказал уверенным баритоном:
Елизавета Валериановна? Зайдите ко мне! Срочно!
Потом позвонил секретарше:
Елизавета Валериановна? Зайдите ко мне! Срочно!
Потом позвонил секретарше:
Людмила, как придет Елизавета, скажи, чтобы в коридоре посидела, я пока занят Когда освобожусь? Не знаю. Пусть ждет Да, и еще. Пусть Стукалов принесет личное дело Пряткина. Нам тут шутники не нужны!
Березкин посмотрел в окно, за которым шумел Большой Город, и улыбнулся.
Жизнь налаживалась.
Пропуск
Пропуск, господа, великое дело. Без пропуска и человек не человек, а так, унылая фигура у турникета. И тут тоже истории случаются.
Был у нас знакомый, Упыркин. Работал в газете, статьи строчил на любую тему, что твой пулемет, и главный редактор его уважал вплоть до любви. Да что там главный редактор: сам мэр ему премию вручил, руку жал, и даже чокнулся! Упыркин эту мэрскую премию сразу в дело пустил: купил жене шубу, чтобы не бухтела насчет нечего надеть.
Словом, был человек счастлив на почве востребованности и, конечно, от зарплаты.
Но однажды, под самый Новый год, у одной Очень Важной Начальницы, Анестезии Автандиловны Крабовой, испортилось настроение. Известное дело, у женщины настроение может испортиться на ровном месте. Допустим, наденет она новое платье, идет счастливая, как будто ее сам Стас Михайлов поцеловал, а навстречу дура в таком же платье! Мужику это тьфу, а для женского пола трагедия неимоверная. Но если обыкновенная женщина после такого страшного случая отыграется на муже, или, при удачном раскладе, на свекрови-змее, то у дамы-начальницы возможностей в сто раз больше. Она не то, что мужа, целое учреждение сжует, не поморщится. А если мужа нет, тем более схрумкает, на почве нерастраченной любви.
И вот, придя как-то на работу в свирепом настроении, увидела Анестезия Автандиловна газету, как раз ту, в которой работал Упыркин. Черт ли подложил ей эту газету, или какая другая сволочь, этого мы не знаем. Факт, что Анестезия Автандиловна вцепилась в нее, как солдат во вражеский кадык.