Всего за 249 руб. Купить полную версию
Это лишний раз указывает на необходимость разработки и внедрения криминалистического обеспечения расследования преступлений, по которым велика вероятность производства судебного разбирательства в особом порядке.
Разработка криминалистического обеспечения указанного типа даст возможность внедрить тактико- и методико-криминалистические рекомендации по наиболее целесообразному применению правового института, предусмотренного гл. 40 УПК РФ, что позволит, в свою очередь, повысить эффективность деятельности практических работников. Ведь, как справедливо отмечает О. Я. Баев, « даже соблюдение всех процессуальных норм и предписаний без наполнения их криминалистическим содержанием еще не расследование, не исследование преступлений»[37].
Глава 2.
Правовые позиции сторон в уголовном процессе и преимущества, получаемые ими при применении особого порядка
2.1. О необходимости корректировки парадигм в правоприменительной, научной и образовательной деятельности
С точки зрения нравственных начал уголовного судопроизводства, судебной этики, неоспорим следующий тезис: «Особенностью каждой профессиональной морали является то, что в различных сферах профессиональной деятельности применение, выражение и преломление общих нравственных норм имеют свои специфические черты и формы»[38]. В то же время справедливо положение о том, что « в уголовном судопроизводстве любая моральная норма, если она действительно является таковой, непременно вытекает из общих нравственных принципов и служит задачам правосудия, борьбе с преступностью, защите прав и законных интересов личности»[39].
Есть ли противоречия между двумя этими суждениями? Думается, что нет. В настоящее время криминалистика уже давно вышла за пределы только «полицейской науки» или «науки о расследовании преступлений»[40]. Средства, приемы и методы криминалистики успешно используются в иных сферах (оперативно-розыскной, судебной, прокурорской, экспертной, адвокатской деятельности) либо позволяют устанавливать факты, лежащие вне уголовно-правовых явлений (использование криминалистических знаний в гражданском, арбитражном (хозяйственном) или административном процессах)[41].
Отмеченные тенденции позволили ученым-криминалистам закономерным образом констатировать особый междисциплинарный статус криминалистики в ряду юридических наук и учебных дисциплин[42]. Думается, что в результате бурного развития целого ряда фундаментальных и прикладных наук, принципиальных изменений в механизмах общественных отношений, средств и способов правоприменительной деятельности, деятельности теоретической и образовательной, ломки устаревших представлений и появлением новых категорий, методик, можно и нужно говорить о неизбежной смене парадигм в юридических науках[43] и юридическом образовании.
Однако, как верно заметил Л. Я. Драпкин, принятие новой методологической концепции (парадигмы) происходит главным образом потому, что она более адекватно отражает реальность[44]. Возникает закономерный вопрос: при всех своих заслугах, достижениях и, что немаловажно, отмеченных выше перспективах, адекватно ли криминалистика в современном ее состоянии отражает реальность, т.е. предлагает ли адекватные «специальные средства и методы судебного исследования и предотвращения преступлений»[45].Вероятно, дать такую оценку можно, исходя из целого ряда параметров. Однако если для начала взять в целом качество подготовки юристов, то картина представляется нерадостной.
Уже многие годы весьма критическое внимание широких слоев общественности, да и самих юристов, обращено к проблеме невысокого качества профессиональной подготовки следователей, дознавателей, оперативных сотрудников органов субъектов ОРД, адвокатов и других правоприменителей в области уголовного судопроизводства, да и не только. Критика и самокритика нарастает и в самом сообществе, как в вузовском, так и в научном. Так, ректор МГЮА (ныне Московский государственный юридический университет) им. О. Е. Кутафина В. В. Блажеев в интервью на страницах «Российской газеты» вынужден был признать: « как мне кажется, мы всегда готовили юриста не для практики, а в известной степени для науки», и далее отметил: «И вот, осознав эту проблему, мы на определенном этапе перешли или, во всяком случае, сейчас переходим к специализации по определенным направлениям практической деятельности. Для этого был создан Институт прокуратуры, сейчас создан Институт адвокатуры»[46].
Выглядит вполне уместной гипотеза о том, что криминалистика, как самая прикладная из юридических наук, и криминалисты преподаватели и ученые, могли и должны взять на себя груз ответственности, составив инновационный потенциал юридического образования, обеспечив широкое, междисциплинарное внедрение обновленных парадигм максимального приближения к нуждам практики разработок не только своей науки, но и всех юридических дисциплин антикриминального цикла (курсив наш. Авт.).Однако мы вполне солидарны с В. Ю. Шепитько, который сетует: « где взять специалиста, знающего и теорию криминалистики и практику борьбы с преступностью. Причем, презюмируется, что специалист в области криминалистики знает уголовное право, процесс, судопроизводство на высоком уровне, с учетом изменений в действующем законодательстве <> имеет познания в сфере естественно-технических наук и судебных экспертиз»[47].