Всего за 200 руб. Купить полную версию
Почём, тетя? спросила Маша, еле сдерживая слюни во рту.
«Тетя», розовощекая, сдобная бабенка лет шестидесяти, сама похожая на ухоженную свинью, аж подскочила на ящике и завизжала:
Берите, берите, женщина не пожалеёте. Свеженькое, сочное, прямо тает во рту, только три дня как закололи. Двадцать семь тысяч всего. Нет, за двадцать пять отдам, затараторила торговка, увидев сгустившийся Машин взгляд. Дешевле ни у кого не найдете, женщина. Берите, берите!
Маша представила, какими глазами будут смотреть на неё жадные торговки, когда она вытащит из кошелька остатки своёй зарплаты, полученной ещё в прошлом месяце, и виновато сказала:
Жирновато больно, мне бы попостнеё.
Тут же коршуном вскинулась соседняя торговка, словно увидела желанную добычу.
У меня посмотрите Вот, постненькое, попробуйте. Если возьмёте, на три тыщи ещё сбавлю.
Торговаться Маша не умела и наверняка спустила бы последние деньги, если бы сзади не подошёл парень с девочкой на руках.
Привет, бабуленьки-рекетуленьки! Ещё не всех обобрали? со смехом поприветствовал он торговок своим зычным голосом.
«Рекетуленьки» вдруг присмирели, а покупатели сгрудились около прилавка, привлеченные бесплатным представлением.
Да какие же мы рекеты, или больше всех берём! Возмущенно начала оправдываться торговка, меча свой взгляд по сторонам, словно оправдываясь перед народом. Она взяла в руку кусок корейки, который только что предлагала Маше за двадцать семь тысяч. Вот это по двадцать два продаю, даже за двадцать отдам. А это вот, немножко заветренное, за восемнадцать тыщ отдам! А он рекеты, рекеты!
Слышите, люди, не поворачиваясь назад и глядя продавщице прямо в глаза, громко говорил парень, Она за восемнадцать отдает! На рынке, небось, мясо за десятку да оптом брала, а тут такую цену заворачивает!
Мамаша, воровато стреляя глазами, притянула парня за рукав и тихо, в ухо, спросила:
Мамаша, воровато стреляя глазами, притянула парня за рукав и тихо, в ухо, спросила:
Послушай, касатик, а ты за сколько хочешь взять?
Парень также тихо ответил:
За пятнадцать полтора кило возьму. Тебе навар пятьдесят процентов. Мало что ли?
Хорошо, хорошо, касатик, выбирай, какое тебе глянется.
Вот это, показал парень на розовую корейку. Да гляди, не обвесь.
Пока парень не ушёл и гугукал со своёй дочкой, Маша тоже подошла к прилавку. Её корейка вытянула на шесть тысяч. В соседнем киоске она купила булку, прикидывая в уме, на сколько вытянул бы этот вожделенный кусочек, если бы она взяла его по двадцать пять тысяч за килограмм, и ужаснулась десять тысяч! Вот что значит уметь торговаться!
Уписывая свой отвоёванный кусок, Маша наблюдала за тем, что будет происходить дальше. Мамаша, не моргнув глазом, называла прежнюю цену, и покупатели, морщась, отлетали от прилавка, как срикошетившие мячи. Но вот прямо к прилавку, солидно урча, подкатила иномарка, из которой выкатился небольшого роста «колобок» в кожанке и разноцветных шароварах и подошёл к прилавку. Сзади него словно из-под земли возникли два бритоголовых «каравая».
Мамаша тут же вытянулась в струнку, вытянув крашеные губы в полуулыбку. Вытаскивая из внутреннего кармана куртки небольшой чемоданчик, «колобок» спросил:
Почём, мать?
Тридцать, не моргнув глазом, ответила мамаша.
Беру всё, огрызнулся «колобок».
«Все» вытянуло на сто восемьдесят две тысячи, чуть меньше Машиной зарплаты. «Колобок», не глядя на продавщицу, кинул на прилавок четыре купюры по пятьдесят тысяч и проворковал:
Сдачи не надо, на остальное котиков своих покормишь. Возьми, приказал он одному из «караваев» и покатился сквозь толпу назад, к своёй машине.
Маша подивилась на психологические приемы покупателя с дочкой и продавщицы, которая в один момент вычислила выгодного покупателя. Нет, она бы так никогда не смогла ни торговаться, ни обманывать. Перекусив, Маша завернула остатки корейки в салфетку и положила в сумку. Гошу она нашла по пышной рыжей шевелюре, возвышающейся среди базарной толпы. «Слава Богу, подумала Маша, не придётся искать его по свалкам и помойкам». Гоша стоял у легковой машины, водитель которой сунул в его лапищу деньги, хлопнул дверкой и уехал.
Острый Гошин взгляд сразу высмотрел худенькую Машину фигурку:
О-о-о, сколько лет, сколько!
Ну, хватит, Гошка, придуриваться, у меня к тебе дело.
Гоша развёл руки и заржал:
Ну, дело я люблю, только не слишком грязное. Ой, погоди, мать, я один секунд.
Он подскочил к подъехавшей «девятке», о чём-то переговорил с водителем и снова подошёл к Маше.
Слушай-ка, Машуля, мне действительно некогда сейчас, говори, зачем пришла: дело пытать или от дела лытать?
Она ответила:
Ну, про твои чистые дела я наслышана, а чем ты здесь занимаешься, никак не пойму.
Да вот, машины охраняю, весело ответил Гоша. Ты понимаешь, мать, власти не разрешают делать автостоянку, правила какие-то мешают. А всем давно известно, что чем больше правил, тем больше дорог, чтобы их объезжать. Но ведь люди приезжают на рынок, а машину поставить некуда. Да и ворьё замучило. Вот мы и открыли тут бизнес.
И помногу зарабатываешь?
Да нет, так, штук по двести, иногда по триста.