Всего за 200 руб. Купить полную версию
Ты чего, старуха?
Но, заметив на её лице бледность и прижатые к груди руки, бросился к графину.
На-ка вот, глотни морской. Видно, голубушка, ты в девятый вал попала.
Маша выпила воду, кивнула головой в знак благодарности и глубоко и часто задышала. Немного подождав, Гриша потребовал:
А теперь рассказывай, что стряслось?
Маша посмотрела на него замутнёнными глазами и тихо сказала:
Что-то с Сашкой неладно.
Письмо?
Она помотала головой и постучала кулаком по левой стороне груди.
Не знаю, может, да, а, может, и нет. Вот оно, моё письмишко. Никогда не верила в эту хреновину: чувствия, предчувствия. А тут, как гирей кто хватил. Ты слышал по радио о Чечне?
Гриша заложил руки за спину и широко заходил по кабинету:
Слыхал, с вызовом ответил он. Ну и что из того? Мало ли чего болтают по радио. Ну, поиграют военные кулаками да мускулами и разойдутся. Не будут же свои со своими воевать! Ты, старуха
Да брось ты меня старушить, чёрт бы побрал тебя, белобрысого! В сердцах закричала Маша. Неужели ты не понимаешь восстановление конституционного порядка! А мой Сашка в спецназе МВД служит, значит и в Чечню ему прямая дорога. Понял ты!?
Гриша сел, поднял голову, обнажив острый кадык, потом закурил, предложил ей:
Будешь? Ну, как хочешь, иногда помогает. Надо обсудить Чувствовалось, как он проглотил «старуху». Письма пишет?
Да какие там письма одни конверты, а в них одно и то же: жив, здоров, кормят хорошо, чего и вам желаю, зло ответила Маша.
Нормально, задумчиво произнёс Гриша.
Чего тут нормального? взвилась Маша
А что он по-твоёму должен писать: как портянки стирает, палубу драит, картошку и гальюны чистит, или как боцмана тебя за вихры таскают? Так что ли?
У них палубы и гальюнов нет, тихо сказала Маша.
Чего?
И боцманов тоже нет, ещё спокойнеё добавила Маша.
А-а, ну тогда порядок, согласился Гриша и сел на скрипучий стул.
Что же мне делать, Гриша? жалобно спросила Маша.
Ехать надо, мать. Гриша встал, подошел к форточке и выщелкнул в неё окурок. Если уж тебя так припекло, всё равно не успокоишься. По себе знаю. Адрес Сашкин знаешь?
Знаю, знаю. Маша спохватилась. Но это же так далеко, в Питере, в Петербурге. Я была у него год назад, нет, уже немного подольше. Жаль, белые ночи тогда не застала. А часть ихняя прямо в центре, у самого Зимнего Дворца, представляешь! Красота! Там ещё атланты стоят, от них через мостик всего двести метров до их казарм. Говорят, там раньше не то Семёновский, не то ещё какой-то полк размещался.
Нормально, ответил на её восторги Гриша. Тогда пиши заявление.
Какое заявление?
Ну, что ты на время своёго начальственного отсутствия возлагаешь свои обязанности на своёго надежного товарища Григория Парятина, ввиду И так далеё. Ты же знаешь.
Маша тут же повисла на могучих плечах Парятина и закричала:
Гриша, родненький мой, дай я тебя расцелую!
Парятин с улыбкой поднял руки:
Вот этого не надо, меня после поцелуев, особенно вот таких молоденьких и красивых старушек, начинает штормить. А штормов и авралов я не люблю. Ты пиши, а я сейчас приду.
Когда Парятин со свистом вышел, Маша быстро написала заявление и взялась за телефон.
Здравствуйте. Фасовочная? Попросите Галину Тихоновну Фильчакову. Галка, ты? Привет. Ты когда на работу вышла? Ага. Давно, давно не виделись. Она засмеялась. Слушай, а я к Сашке собралась Ничего я не сошла. Да чо ты ревёшь-то, дура? Ну, съезжу, повидаюсь и назад Ну ладно, пару коробок принеси, «Ассорти» и «Птичье молоко», Сашка его любит. Да, слушай, чего я тебе позвонила-то: где мне твоёго Гошку найти? А чей же он, мой, что лива? Так Так А ещё? Да он что, во всём городе сразу живет? Где? На свалке? Или на рынке? Да ты с ума сошла, я что по помойкам шариться буду! Ну и бизнес нашёл твой благове Ну, ладно, ладно, извини. Целую!
Когда Парятин со свистом вышел, Маша быстро написала заявление и взялась за телефон.
Здравствуйте. Фасовочная? Попросите Галину Тихоновну Фильчакову. Галка, ты? Привет. Ты когда на работу вышла? Ага. Давно, давно не виделись. Она засмеялась. Слушай, а я к Сашке собралась Ничего я не сошла. Да чо ты ревёшь-то, дура? Ну, съезжу, повидаюсь и назад Ну ладно, пару коробок принеси, «Ассорти» и «Птичье молоко», Сашка его любит. Да, слушай, чего я тебе позвонила-то: где мне твоёго Гошку найти? А чей же он, мой, что лива? Так Так А ещё? Да он что, во всём городе сразу живет? Где? На свалке? Или на рынке? Да ты с ума сошла, я что по помойкам шариться буду! Ну и бизнес нашёл твой благове Ну, ладно, ладно, извини. Целую!
Маша положила трубку, посмотрела в замутненное сырым налетом окно: тишина, серость, затхлая, прокуренная комната и пустота. Может быть, от этой серости и пустоты снова защемило сердце. Ах, Сашка, Сашка, сыночек мой родной, ты так далеко от меня, а сердце теребишь, будто рядом. Хотя нет, когда он был дома, сердце даже не ворохалось, разве что иногда, когда набедокурит или задержится где-нибудь. А тут сердце расшалилось, будто его кто за ниточку дергает.
Чёрт, выругалась про себя Маша, неужели этого Гошу придётся искать по всем городским помойкам! Вот дура-то, что сразу этот видик не сплавила, а теперь ищи-свищи этого Гошу. И Гришка куда-то подевался. Ну ладно переживёт. Она написала заявление об отпуске, подвинула его на середину стола и прижала чашкой с так и недопитым холодным кофе. Прислушалась в тире кто-то уже был, раздавались щелчки выстрелов. Она закрыла кабинет и вышла на улицу.