Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Беседа 4. Остановиться, опомниться, оглянуться и найти в себе идеалы
Вы писали, что нельзя жить без идеала. Что такое идеал?
Идеал можно сравнить с фонарем, освещающим людям путь в темноте. Свет фонаря освещает дорогу, но «догнать» его люди не могут, ибо он всегда впереди. Для жизни необходим идеал. А идеал только тогда идеал, когда он совершенство. Направление только тогда может быть указано, когда оно указывается математически, не существующей в действительности прямой.
Но вы также утверждали, что чувства правды, красоты и добра независимы от степени развития. И что мы видим свой идеал впереди, когда он стоит сзади нас. Я совсем запуталась.
Путаница происходит оттого, что люди хотят пережитое поставить опять идеалом. А идеал есть гармония. Родившись, человек представляет собой первообраз гармонии, правды, добра и красоты, а затем жизнь его идет так, что каждый шаг и каждый час грозит этой гармонии нарушением и не дает надежды восстановления нарушенной гармонии.
Как же его тогда можно достичь?
Самая большая ошибка в том, чтобы думать, что узнав путь к идеалу, вы можете достигнуть его. Если бы идеал был достижим, он бы не был идеал, и если бы люди достигли его, жизнь бы кончилась. Идеал всегда недостижим, но из этого не следует, что надо махнуть на него рукой и не следовать ему. Надо все силы прилагать на все большее и большее приближение к нему.
Тогда остается ли идеал постоянным в течение жизни человека?
Он не остается неизменным. Изменяются обстоятельства жизни, меняются нравственные ориентиры корректируются представления об идеале. В противном случае он перестает «работать», вдохновлять людей на достижение высоких целей. Но опасно путать вечные идеалы и идеалы устаревшие. Опасность эта особенно велика именно в наше время, когда старые правила жизни, старые идеалы жизни разрушены для большинства людей, а новые правила и новые идеалы не только не признаются общественным мнением, но, напротив, выставляются чем-то смешным и даже вредным.
А как вы чувствовали это изменение?
Я, как очень увлекающийся человек, прошел в моей юности через постепенный ход удовлетворения похоти. Но у меня, как и у всех молодых людей нашего времени, были очень определенные правила и идеалы. Правила были очень глупые, аристократические, но они сдерживали меня. Для меня, например, мысль о том, чтобы пить с мужиками и кучерами водку или перед людьми выказать свое пристрастие к крестьянской девушке, было так же невозможно, как украсть или убить. Идеалы же жизни были такие, при которых я должен был продолжать жизнь, которую вели отец и дед, то есть составить себе видное и уважаемое общественное положение. Для этого я должен быть утонченно образован, как они, и так же мнимо благороден. Идеалы теперь кажутся мне дикими, но они были во мне так тверды, что удерживали меня от многого и отвлекали от всего того, что мешало достижению их.
Разве сложно принять идеалы, способствующие развитию личности?
А вы как думаете? Положение очень многих молодых людей страшно именно потому, что они не признают никаких ни правил, ни идеалов. И потому, как на рельсах, они катятся под крутую горку похотей и неизбежно вкатываются в вечно одно и то же болото, из которого почти нет выхода, женщины и вино. Спасение от такого положения есть только одно: остановиться, опомниться, оглянуться и найти в себе идеалы, то есть то, чем хочешь быть.
Это сложно. Проще подчиниться требованиям общества, потому что сразу увидишь, как люди тебя оценивают.
В соответствии со своими идеалами человек и оценивает людей соответствуют те их идеалам или нет, и в какой степени. Многие так называемые «светские молодые люди» рассуждают как Николай Иртеньев.
«Род человеческий можно разделять на множество отделов на богатых и бедных, на добрых и злых, на военных и статских, на умных и глупых и т. д., и т. д., но у каждого человека есть непременно свое любимое главное подразделение, под которое он бессознательно подводит каждое новое лицо. Мое любимое и главное подразделение людей в то время, о котором я пишу, было на людей comme il faut и на comme il ne faut pas3. Второй род подразделялся еще на людей собственно не comme il faut и простой народ. Людей comme il faut я уважал и считал достойными иметь со мной равные отношения; вторых притворялся, что презираю, но, в сущности, ненавидел их, питая к ним какое-то оскорбленное чувство личности; третьи для меня не существовали я их презирал совершенно. Мое comme il faut состояло, первое и главное, в отличном французском языке и особенно в выговоре. Человек, дурно выговаривавший по-французски, тотчас же возбуждал во мне чувство ненависти. Второе условие comme il faut были ногти длинные, отчищенные и чистые; третье было умение кланяться, танцевать и разговаривать; четвертое, и очень важное, было равнодушие ко всему и постоянное выражение некоторой изящной, презрительной скуки».
Странное представление.
Странно то, что ему, имевшему положительную неспособность к comme il faut, до такой степени привилось это понятие. А может быть, именно оно так сильно вросло в него оттого, что ему стоило огромного труда, чтобы приобрести это comme il faut. Главное зло состояло в том убеждении, что comme il faut есть самостоятельное положение в обществе. Человеку не нужно стараться быть ни чиновником, ни каретником, ни солдатом, ни ученым, когда он comme il faut. Достигнув этого положения, он уж исполняет свое назначение и даже становится выше большей части людей.