Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Шел четвертый год англо-французской войны за колонии, откликнувшейся в Америке на ауканье Семилетней войны в Европе, и французы, уже захватившие пол-Канады при помощи своих летучих эскадронов проклятых мингов, неиллюзорно перли вниз по Восточному побережью.
И Флетчер понял сразу всё. Рассчитывать на местное быдло ему было явно не с руки. И он принялся работать. Силой и хитростью он продавил через местную нью-йоркскую ассамблею Министерский Акт о прерогативе Англиканской церкви во всей колонии, с трудом преодолел сопротивление обнаглевших в своем импровизированном гуляй-поле голландцев, построил в Нью-Йорке церковь Троицы и затаился. Его расчет был верен. Из Англии посыпались награды и посулы. Никто и никогда бы не смог сказать о губернаторе Флетчере дурное слово при дворе. А сказал бы это слово никто бы не услышал.
Сразу после этого Флетчер начал активно бывать на всех пиратских кораблях, заходивших в порт, звать пиратских капитанов к себе домой и всячески с ними дружиться. Действуя где-то официально, где-то явочным порядком, он мало-помалу отменил или практически свел на нет все налоги и таможенные сборы с заходящих в гавань кораблей и заменил их очень простым и ясным губернаторским налогом. За определенную сумму корабль входил в гавань и всё. Ни таможенного досмотра, ни проверки документов, ни надзора за матросней, ни контроля покупок-продаж и загрузок-разгрузок. За другую, очень дополнительную, сумму (в отличие от первой, она известна 1700 фунтов, по-современному около 250 000 долларов США) выдавалось чистое каперское свидетельство с государственными печатями, дававшее «подателю сего» полное и безоговорочное право грабить корованы.
И Нью-Йорк расцвел. Пираты отлично осознали все блага офф-шорной торговли и превратили город в свободную экономическую зону, полностью исключив конфликты между собой и наладив при фиксированном губернаторском налоге замечательные отношения с банками и торговцами. Губернатор оказывал им немалую помощь в деле разработки маршрутов дальних экспедиций и даже вступал в долю при их снаряжении. При его финансовой и моральной поддержке бороздили моря Тью и Беллами, Берджесс и Рэкем с Анной Бонни. Они регулярно терроризировали не только испанский и французский торговый флот, но заходили еще дальше к берегам Африки и там вселяли страх в сердца слегка фигеющих от неожиданности моряков Великого Могола Аурангзеба.
Флетчер, судя по письмам недоброжелателей ко двору, «испробовал и преуспел во всех старых способах незаконных махинаций с государственными деньгами и запатентовал несколько новых, и если писать о них всех, это получится целая книга, а не письмо». Однако на все попытки прислать контрольную комиссию или нечто в этом роде он отвечал в метрополию: «Спасибо, мы тут сами отлично справляемся». Для виду Флетчер даже организовал однажды показательный захват входившего в порт вроде как бы по всем признакам пиратского корабля. Но когда к нему притащили связанным извлеченного из каюты-люкс крупнейшего городского предпринимателя Роберта Ливингстона, равноудаленного олигарха-державника и совладельца пары градообразующих предприятий, губернатор заорал: «Да ну вас всех к чорту!» и больше подобных глупостей не делал, полностью отдавшись полюбившемуся ему ремеслу венчурных инвестиций.
Когда французы все-таки пошли по побережью вниз и разгромили в пыль Шинекдеди, им пришлось на марше вдоль берега постоянно наблюдать каботирующие суда, с которых скалились недобрые лица завсегдатаев губернаторских покоев Нью-Йорка. Лица нависали над телами, с которых свисали разного рода огнестрельные и холодные причиндалы, а прицепленные там же руки делали непристойные жесты. Этого испытания французы не вынесли и как-то незаметно для себя (левая нога же у всех людей короче правой на пару сантиметров, это всем отлично известно) стали заворачивать назад. И в конечном итоге завернули.
Так прошло пять лет. Совершенно ошалевший от нынешней загогулины своей биографии штатгальтер Голландии Вильгельм Оранский, внезапно ставший королем Англии и врагом Франции, так до сих пор еще и не отошедший от разборок в Европе с Испанией, Францией, Австрией, германскими княжествами и российскими союзниками Австрии, буквально рвал на всем теле волосы. Товарооборот колонии ни шиша не поставлял в государственное казначейство, но ежедневно поставлял проблемы с союзниками и противниками. К тому же Парламент не дал ему ни единого солдата, сообщив, что сейчас все войска нужны на войне с французами.
Королю пришлось унизиться до такой степени, чтобы вступить в экономическое партнерство с четверыми крепкими хозяйственниками, с которыми вместе он организовал акционерную Компанию обустройства Вест-Индских торговых путей. На средства этой компании был нанят пиратский босс 666го левела Уильям Кидд, который мгновенно снарядил экспедицию и отправился в Новый Свет. Но там в нью-йоркской гавани уже никого не было. Кидд, в свое время также получавший помощь от Флетчера, теперь слал ему встревоженные письма: «Дядюшка, а где все?». Флетчер обиженно молчал и только дулся. «Собака ты, Вилли, собака, определенно думал он при этом. Одно слово, козел». Кидд дошел до Мадагаскара, но снова никого не нашел. Отрапортовал Компании, что миссия выполнена, и со спокойной душой ушел в свободный полет, благополучно вернувшись к пиратству. Денег он Компании не вернул. Через месяц пиратская вольница снова собралась вместе и перебазировалась на Мадагаскар, и там ее ждала совершенно другая история.