Всего за 800 руб. Купить полную версию
Прощание
Ты не путь, ты сплошная распутица,
Сам не верящий в это житье.
То, что сбудется, то и не сбудется
И придет на прощанье твое.
Что хотелось сбылось оно в почестях,
То, что снилось, забылось, ушло
И уже не сияет, не хочется,
И не надо писать набело.
Но осталась загадка смертельная
Да оглядка шинельных равнин,
Корабельная вьюга недельная
За провалами башенных спин.
Спят леса, заколдованы реченьки,
Ждут глаза, да неслышен ответ.
И сказал бы, да, видимо, нечего,
Нет возврата и выбора нет.
Читая Тютчева
«Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила»
А я скажу тебе: «Вернее
Скрижали жизни перемкнуть,
Взять черепашку-скарабея
И положить себе на грудь.
И снова маленькое солнце
Помчится огненной звездой
И благодарно оттолкнется
От тверди, льдисто-голубой.
И над Землею фараонов,
И над молчаньем русских рощ
Очнется окрик Ааронов
И вседержительная мощь,
И пробужденная планета
Взлетит на звездном ветерке,
А мы-то думали, что это
Нам только снится вдалеке.
Мадагаскар и Запад дикий,
И остров с пальмами, ничей
Все узрят Царственные Лики,
Корабль, исполненный очей.
Неузнаваемые лица
Приникнут сладостно к земле,
И всем удастся поместиться
На этом малом корабле.
А Кто вовне мирами правит,
Спасая грезящий народ,
И Солнце новое поставит,
И Землю переназовет».
Обрываются строфы
Обрываются строфы,
И ломается стиль
Это дней катастрофы
Перевернутый фильм.
Все ушло без остатка,
Покатилось, стряслось
От былого достатка
Только обод да ось.
Всю планету пробила
Непонятная слизь,
И глядит, как могила
Удивленная жизнь.
Не больничная запись
Беглый росчерк Чумы,
Нет других доказательств
Это видели мы.
Сколько умных и смелых
На свидании с ней
В одеяниях белых,
В окруженье теней.
Здесь уже не работа,
Не пустой парафраз
Выносили без счета
Выносили без счета
И ложились за нас.
Над мучительной дыбой
Вместо воздуха дым,
Вы-то с ними могли бы
Жить дыханьем одним?
Побратимы, земляне,
Мужики, братовья
Те, кто в смертном зиянье
Встал за други своя.
Вековая подмога
Где за брата медбрат.
Вы, как Ангелы Бога,
Все вернули назад.
Подымаются башни
Небоскребов крестцы
И над ямой вчерашней
Прежних дней близнецы.
Шарада
Заводов корпуса, и гулкие парады
Молчание полей, дороги да кресты
И стынет Мавзолей под стенами Масады,
С усмешкой переняв наследье Калиты
Как душен этот день Пускай пошлют за нею
Бессчетная родня Нахлебники да сброд
Кому нужны они, все эти Хасмонеи
Их Время принесло И Время унесет
Ну вот, уже среда Пришел Иосиф Флавий
Опять заговорит, не стану принимать
Все говорит, что я кого-то обезглавил
Еще бы Как не я А кто?.. Ему ль не знать
А ненадежный Рим всесилен и нахмурен
Где Флавий? Пусть придет размыкает беду
Почили сыновья Почил веселый шурин
И Мариамна
плавает в меду.
Зима 2021
Прокручиваясь в сумерках прогорклых
И встряхивая мерзлые гроба,
Земля с трудом упрятывала мертвых
В пустые ледяные короба.
И длящаяся сутками зевота
Не отпускала искривленный рот,
И множилась, и множилась работа
Горбом неотменяемых забот.
Несли-несли, везли-везли, тащили
И прятали, затаптывая снег,
А сумерки метелями дымили,
И шел возами уходящий век.
И в столбняке ночи диаметральной
Стоял, как призрак, помертвелый дым,
И плыл пластами солод погребальный
Над сонным брегом, рукавом пустым.
И на прощанье, на перроне этом,
Проскальзывая между «да» и «нет»,
Стояли перед Светом и Заветом
В соседстве колосящихся комет.
Утреннее размышление
Но сосуд беспомощный, скудельный
Общей радостью до пьяна пьян,
Что нам этот туман запредельный,
Мы крестьяне, мы дети крестьян.
Нас лихая беда не задразнит,
Вековая молва не сразит,
Мы не верим, что Солнце погаснет,
И земля ничего не родит.
Нам твердят, как угрюмым медведям,
Что чудесное прошлое дым,
Да ведь мы никуда не уедем
И тем более не улетим.
Ведь еще нам нисколько не поздно,
Разглядев пустоту под собой,
Все принять в этом коробе звездном,
Только уж за него ни ногой.
А не то нам прямая дорога,
Пробираясь проселками тьмы,
Достучатся до Господа Бога
И увидеть, что Он это мы.
Политик
Поет в толпе щебечущая ложь,
Гремят оркестры, цирки и литавры.
На суд людской управы не найдешь,
И что ему заслуженные лавры?
Теперь ему до смерти засыпать
В объятьях небывалого сиротства
И ни на миг всерьез не принимать
Мгновенного участья или сходства.
Когда Седьмая двинулась Печать,
Кто долго ждал, тот, наконец, дождался
Земле в великих родах помогать,
Чтоб пуп Земли в руках не развязался.
И вот когда все сделалось всерьез
От первого призванья до начала,
И вот тогда все истинно сошлось,
И Время Вием пальцем показало.
Он тот, кто дал нам парус и весло,
Кому б и впрямь беседовать с богами,
Чтобы ее в провал не унесло,
В пустой отвал под нашими ногами,
Кто не сносил веселой головы,
Был к Минотавру добровольно загнан
И под шумок лепечущей молвы
Последней безнадежностью оправдан.
Виталий Амурский / Париж /
Родился в Москве в 1944 году. Прежде, почти автоматически, как в анкете, написав эти слова и дату, я совершенно не задумывался о том, что помимо сугубо канцелярской функции они могут нести иной более глубокий смысл. Сейчас же понимаю несут. Указывают на принадлежность к тому месту, которое не имеет ничего общего с тем, что называется так нынче. Календарная отметка тому свидетельство. Да, я из того города, который назывался Москвой, но не был (во многом) ни внешне, ни тем более внутренне, схож с нынешней столицей. Да, я из той страны, которой тоже больше нет, разве что природа её, суть её остались прежними. В каких-то случаях это помогает верить в лучшее, в каких-то наоборот лишает такой веры, а значит опоры.