Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Юля катит на кухню, и вдруг ее сознание чувствует нечто чужеродное, словно мелкого паразита, засевшего в голове. Подозрение в присутствии постороннего стремительно переходит в уверенность. Да, так и есть. Более того, она почти уверена, что это та самая пакость, которую она встретила во сне пять минут назад. Его психозапах, его ментальный отпечаток, такого ни с чем не спутаешь.
В мозгу несчастной поселился враг, точнее его сознание, бесплотное, злое, безжалостное. Оно растет, ширится, заполняя все ее естество, как собственное жилище, довлея, повелевая, подчиняя себе.
Гость не дает ей времени, чтобы опомниться. Тут же слышится приказ: «выпей воды».
Ей уже не хочется этого, разум не желает подчиняться, но сопротивление бесполезно. Утолив жажду, девушка тихо всхлипывает, останавливая растерянный взгляд на початой пачке пищевой соды на столе, и вдруг слышит новую команду: «съешь это».
Что?!
«Съешь это».
Только в этот момент Юлька осознает, в какую передрягу влипла. Она не в силах противостоять тому чудовищу, что овладело ее сознанием. Давясь слезами, бедняга с трудом пытается проглотить сухой порошок, справившись с этим, тут же припадает губами к крану с водой.
Эта ночь была самой ужасной в жизни больного ребенка. Бестелесный мучитель в голове властвовал безраздельно, упиваясь своим превосходством, вседозволенность превращала его в натурального садиста. Постепенно он повышал жесткость своих заданий, делал их все более болезненными. Несчастная уже не понимала, что делает, погрузив сознание в спасительный ступор. Часы жестоких унижений, пыток, слились для нее в одно кошмарное мгновение.
Когда, наконец, в дверном замке звякнул ключ, она, понуждаемая извне, делала шестую кровавую насечку на коже своего предплечья столовым ножом.
Не спишь, милая?
Голос матери прозвучал, как спасительный глас ангела-хранителя.
Юлька торопливо одернула рукав, скрывая свежие раны, резко выдохнула, загоняя ужас внутрь («только бы она не заметила») и тихо пискнула:
Привет, мам.
А что это ты за нож взялась?
Да знаешь она отвела затравленный взгляд, думаю вот, чего бы на завтрак
И тут глаза опускаются на сверкающий клинок, зажатый в правой руке, и опять ненавистный шепот в голове: «Она мешает нам. Воткни ей это в живот».
В мозгу девушки, будто молния взорвалась. Все, что накопилось в подсознании за бесконечную ночь истязаний, вдруг хлынуло жаркой волной на зарвавшегося тирана: «Нет!!! Да пошел ты!».
Удивительно, но враг замолк, отступил, хотя она продолжала чувствовать слабое его присутствие. Задохнувшись от торжества, Юлька бросила: «И не высовывайся больше Порву!».
Да тебя трясет, солнышко, мать приблизилась и положила мягкую ладонь на лоб ребенка. Жара нет. Что случилось?
Нет, мам, все норм. Так накатило что-то Не люблю полнолуние, ты же знаешь.
Хорошо. Сейчас позавтракаем, и лягу спать. Устала смертельно.
Можно я с тобой?
В смысле?
Ну в одной постели, как в детстве.
Женщина пристально взглянула на дочь, словно пытаясь прочесть что-то в ее глазах:
Конечно, без проблем, и, через секундную паузу. Мышка, если тревожит что-то, не держи в себе. Ты же знаешь, я помогу.
Да нет, ма. Не бери в голову.
Она лежит рядом с родным человеком, под одним одеялом, тело к телу. Страх улетучился, хочется думать, что навсегда. В сердце уверенность: пока мама рядом, все будет хорошо.
Девочка бросает взгляд на спящую родительницу, смыкает веки и вдруг понимает, как утомила ее эта ночь психологического рабства.
Минута, и странница проваливается в забытье.
4.
Она снова тут, в мире грез, который обожала, считала своим, пока
Любимый Гамниум уничтожен. Куда податься? Хотя это был не первый мир, созданный ею, и не последний, наверняка. Она обязана доказать себе, что все та же могучая Эйлао, а не загнанная девчонка, должна создать новое чудо.
«Что ж, так и поступим», спящая готова начать, задумка нового творения уже зреет в сознании, как вдруг
Опять он!!!
Облако черной мерзости, пахнущее копотью и безнадегой, выныривает из мглы и, не медля, бросается на странницу.
«Как?! Ведь я почти одолела его!».
В мгновение чувство уверенности покидает девушку, тонет, накрытое горячей волной паники. Сейчас не до рассуждений.
Она вмиг превращается в серебристую чайку и летит прочь, быстрее, еще быстрее, подальше от этого адского создания.
Юлька слышит погоню, но чувствует, что с каждой минутой тварь отстает все больше.
Кругом все та же серая хмарь, но местами встречаются разрывы, области чистого пространства, в которых покоятся незнакомые ей мирки, непохожие друг на друга. Выходит, она не единственный творец в этой вселенной грез.
Еще час полета, и, сквозь расступающуюся мглистую завесь впереди появляется нечто огромное, незыблемое, равнодушное. Идеально правильная сфера, не меньше десятка километров в диаметре.
От перламутрово-розовой поверхности исходит физически ощутимое чувство циклопической мощи, защищенности.
Вновь обратившись в девушку, она касается ладошкой теплой глянцевой мембраны и видит, как та легко подается, но тут же пружинит, словно резиновая.
Через секунду сознание оглушает глубокий басовитый мыслеголос: