Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Знаешь, мы разучились просто смотреть на облака. Как в детстве, помнишь? Увлеченные этой игрой, мы могли не замечать ничего вокруг, разглядывая причудливые узоры в небе. Называя их именами, узнавая в них то, что было дорого.
Мы все чаще смотрим под ноги, чтобы не столкнуться уставшим взглядом с кем-то из прохожих. Закрываемся в раковине собственных мыслей. Забывая о том, что над головой есть что-то прекрасное.
Мне страшно признаваться самой себе потому что это навсегда. Я боюсь, что, засыпая с другим, буду искать в нем твое тепло. Назову своего сына твоим именем и, каждый раз произнося его, стану проглатывать грусть, накопленную в груди.
Прости, я не могу рассказать тебе может быть, даже не стану писать до конца это письмо. Ты ведь скоро забудешь все это, правда? Может быть, нам суждено будет встретиться когда-нибудь, когда мы, умудренные опытом, сможем рассказать почему двое, что любили друг друга, не смогли прожить жизнь, засыпая и просыпаясь вместе может быть, мы сможет услышать ответ в каплях дождя, ведь я точно знаю, что если прислушаться к ним, то, сквозь раскаты грома, я непременно услышу твое имя. Только твое имя
ФИЛИПП. 18 ЛЕТ
Я ждал этот день. Мучительно долго. И пусть ожидание уместилось в считанные часы, оно было таким же, как если бы продолжалось долгие годы. Я точно знаю это сейчас. Но не знал тогда, что мне предстоит повторить его снова, но уже длиной в десятилетия.
ФИЛИПП. 18 ЛЕТ
Я ждал этот день. Мучительно долго. И пусть ожидание уместилось в считанные часы, оно было таким же, как если бы продолжалось долгие годы. Я точно знаю это сейчас. Но не знал тогда, что мне предстоит повторить его снова, но уже длиной в десятилетия.
Когда мы с Ильей, Петром и Павлом вышли на платформу из электрички, у меня кружилась голова. Бессонная ночь и две бутылки пива, выпитые по пути, конечно, не имели к этому никакого отношения. Просто все два часа, что мы двигались от вокзала до садоводства, я сидел у окна и яркое летнее солнце светило мне прямо в лицо.
Трезвость норма жизни! Трезвость норма жизни каждый день! Парам-пам-пам
Под укоризненный взгляд бабушек-садоводов Петр потягивал пиво, шагая впереди нас по платформе, и напевал мотив из песни группы «Зоопарк». Наверное, многие из пассажиров, вышедших на станции, мечтали о том, чтобы мы не оказались их соседями. Молодежь на даче значило только одно нормально выспаться у них не получится.
Фил! Илья толкнул меня в плечо, привлекая внимание.
А? по-совиному отозвался я.
Будешь? сказал друг, протягивая мне пачку «Примы» без фильтра.
Ого! Ты где их взял?
На даче все должно быть натурально! отозвался за него Павел. Самогон и «Прима»!
Ну, самогон я еще могу понять, а «Прима» тут причем?
Все гениальное просто, сказал Павел, выпуская густое облако табачного дыма, у «Примы» нет фильтра, значит она, тлея, не оставит после себя лишнего мусора. Следовательно, будет только пепел. А пепел это удобрение
А он поможет вырасти свекле, продолжил Петр.
А из свеклы сварят самогон! подытожил я.
А самогон выпьем мы. Круг замкнулся!
Черт возьми, идеальная схема!
Путь к дачному домику Ильи оказался неблизким мы шли от станции минут сорок.
Илюха, ну почему так долго? ныл уставший Павел.
Была бы зима, я бы предложил тебе лыжи!
Тут садоводство строили в шестидесятые годы. Тогда считалось, что жилые массивы должны быть в стороне от железной дороги, типа, если американцы будут бомбить.
Аааа
*** на! резюмировал Илья.
Пока парни размещались в доме, я не спеша бродил по участку. Ноги приятно утопали в мягкой земле, покрытой мхом, воздух был наполнен запахом сосен. «Такая красота, что даже матом ругаться не хочется» вспомнил я шутку из какого-то фильма и, усевшись в бревенчатой беседке, закурил.
Да, в таком месте надо писать книги. Поставить на улице кресло-качалку, налить чаю с мятой и
Фил, ты прикинь, они уже бутылку водки выпили, сказал вышедший из дома Илья. Пока переодевались!
У меня столько здоровья нет!
Ты в прошлом году здесь не был. Мы тогда баню топили, так Петр и Павел два часа сидели в парилке и пили водку. У меня бы сердце остановилось.
Эй! Ну, вы чего там? крикнул нам показавшийся на крыльце Павел.
Сидим! ответил я.
Через полчаса мы держали в руках граненые стаканы, в которые Петр заботливо разлил самогон. Стаканы, кстати, мы с Ильей украли в студенческой столовой.
Ну, что, мужики? За встречу! лаконично произнес Петр.
Самогон оказался на удивление приятен. После пары стаканов я уже почувствовал опьянение. И здорово стукнулся головой о деревянный стол, доставая укатившийся на пол кубик. Мы с парнями сидели в беседке, играя в старую настольную игру. В нашем детстве почти у всех были такие на большом листе нарисована карта и, бросая кубик, нужно было по клеточкам дойти до финиша. Илья нашел ее в шкафу, раскладывая свои вещи. Хотя, может быть, алкоголь и не был виной того, что мои руки стали непослушными?
Илья, а твоя-то приедет? сказал тогда Петр, а в следующую секунду кубик вылетел из моих пальцев.
«Твоя» значило Мари. У меня так и не было возможности поговорить с другом, узнать, как он познакомился с ней, об их отношениях. Я знал лишь одно мне очень хочется увидеть ее. Листая фотографии Мари в социальной сети, я не смог найти в себе ответ зачем? Зачем мне это было нужно? И до последнего момента вообще не был уверен приедет ли она.