Всего за 600 руб. Купить полную версию
Последнее Семен Федорович сказал, скорее всего, чтобы польстить родственнику. Если не единственная дочь в гробу он его видел бы.
Несколько лет назад, еще до знакомства с будущим зятем, был Семен Федорович профессиональным вором. Его так ни разу бы и не взяли, если бы не обыкновенная случайность.
Надо было угораздить. Елена, его родная дочь, она тогда институт заканчивала, (будь оно не ладное) влюбилась. Голову от страсти потеряла. Молодого человека звали Гена Заварзин. Был он на пару лет старше его дочери, и считался женихом перспективным. Семену Федоровичу он не приглянулся, но после уговоров единственного чада, согласие дал. Эх, знал бы тогда, чем обернется подумал. Заварзин, во-первых, был потомственный чекист, а во-вторых, почему-то именно он занимался его делом. Однажды, будучи в гостях у Щукина, Заварзин приметил у того одну антикварную вещичку. Находилась она в розыске. Долго тогда Геннадий не мог вспомнить, где ее уже видел. Озарение пришло ночью. На следующий день перелистал дело, что вел.
Вот и тогда сидели они (точно также на кухне малометражной квартиры) и разговаривали. Хотя, правильнее сказать, Геннадий отчитывал Щукина, как ребенка. Семен Федорович слушал, кивал. А в голове только одна мысль бежать. Да, вот только какой смысл. От себя не убежишь. Неожиданно для Заварзина, Щукин не выдержал и заплакал. Взрослый мужик и ревел. Семен Федорович вдруг подумал о дочке. Как же она в глаза людей будет смотреть? От них не утаить, что ее отец вор.
Об этом раньше нужно было думать, проговорил Геннадий, помните ведь пословицу: «Сколько веревочке не виться, а конец будет».
Щукин кивнул.
Может мне с повинной прийти. Или уехать куда? Ведь узнают в ФСБ, что твой тесть вор выгонят из органов.
А, может, не выгонят. Тут нужно с умом подойти. Главное, чтобы о вашем задержании ни слова в прессу не просочилось.
Предложил Заварзин все вернуть. Поклялся, что если и состоится суд, то будет он закрытый. Неизвестно, какими способами, но слово он сдержал.
Когда же состоялся суд (Щукину дали год условно), руководитель Геннадия полковник Кузнецов, пригласил бывшего вора на Лубянку консультантом. Таких профи в воровском деле, как Семен Федорович, еще поискать надо.
Хорошо, согласился, наконец, Щукин, так и быть ввяжусь я в твое дело. Но, почему именно я? Неужели в ФСБ нет способных людей?
Почему же есть. Правда, одних я в свои планы посвящать не хочу, сами знаете почему, а другие просто не наделены тем интеллектом, который нужен в таком деликатном деле.
Геннадий умолчал, что прибор, названный в лаборатории МВ-1, имел один маленький недостаток. Причины этого понять не могли, но ясно было одно для путешествия в прошлое требовались определенные люди, в категорию которых и угодил Щукин. А уж планы и интеллект, были дополнительными условиями, выполнение которых было обязательно. И к тому же Заварзин доверял Семену Федоровичу.
Щукину пришлось согласиться с доводами зятя. Проводя семинары в Академии, Семен Федорович насмотрелся на контингент, попадавший в органы. Сейчас туда редко шли служить «по зову сердца». Не удивительно, что оборотней в погонах еще хватало.
Неожиданно у Щукина промелькнула мысль, а не перешел ли его зять в эту категорию?
Не верилось, что существует машина времени, но выбирать не приходилось.
Так и быть, уговорил! повторил Семен Федорович, Так, когда и куда?
В смысле? переспросил вдруг зять, словно не поняв, о чем говорит тесть.
Ну, где этот твой монастырь? Я не время имею в виду, а место. Ну, где он находился?
Сейчас он под водой.
Ну, это и ежу ясно.
А в конце двадцатых годов двадцатого века он находился посередине между Рыбинском и Мологой.
То, что когда-то существовал город Молога, Семен Федорович знал. Основанный в тринадцатом веке, он теперь имел еще одно название Русская Атлантида.
Понятно. А поподробнее о монастыре рассказать можешь? Что он из себя представлял?
Это Югская Дорофеева пустынь, основанная в семнадцатом веке. Сам монастырь представлял собой правильный четырехугольник, посреди которого, на широкой открытой площади, возвышался увенчанный пятью, да, да пятью куполами каменный собор. Заварзин задумался, посмотрел на тестя, вроде имя носил, дай Бог вспомнить. Увы, не помню. На юго-восточном и северо-восточном углах квадрата две церкви, вот их названия я хорошо помню, собор святого Николая и Молчанской Богоматери. К Никольской церкви примыкает небольшая Успенская. На юго-западных и северо-западных углах две трехэтажные башенки. В них кельи и кладовые. По северной стороне обители двухэтажный больничный корпус с амбулаторией, трапеза и кельи. Вне обители располагались три каменные гостиницы для приезжающих богомольцев. В начале двадцатого года, ровно год, здесь была колония для трудных подростков.
Беспризорников что ли?
Ага, их. Рядом школа, баня, амбар, конный двор, кузница и монастырский сад. Вот вроде и все. А дальше одни тайны, сообщить о которых, даже тебе Семен Федорович, я не имею права.
Это еще почему?
Потому, что и сам не знаю. Признался Геннадий. Вот будешь там, и появится шанс. Скажу лишь одно, что во время археологических раскопок, что велись на территории монастыря, там находилась сначала колония для несовершенно летних, а уж затем, как раз перед самым затоплением «Волгострой». О том, что монахи из пустоши застрелены народу не сообщалось.