Всего за 36 руб. Купить полную версию
Меня быстро прослушали. Сказали, что подхожу. Дали текст. Я с блеском справился с ролью. А, как же иначе? всю жизнь только к ней и готовился. С тех пор карьера пошла в гору. Я стал стремительно набирать популярность. Ездить за границу. И вот, сейчас сижу перед вами и даю интервью.»
Иван откладывает в сторону журнал. Задумывается. Грустит. Прочитав статью, он теперь ясно представляет какие титанические усилия нужно приложить, чтобы выкарабкаться из сложившейся ситуации. Нет, конечно, можно вернуться домой. Снова жить под мамкиным покровительством. Найти какой-то компромисс. Снова продолжать писать стихи. Читать разные книжки. Валять дурака. Но, рано или поздно, придётся вставать на ноги. Строить карьеру. Правда, стихи сейчас никому не нужны. Карьеру поэта строить нет никакого смысла нереально. Ну что ж, можно, в крайнем случае, перескочить на прозу. Или начать читать рэп.
«Ах, жаль, что я вовремя не пошёл учиться на какого-нибудь юриста или инженера.» вздыхает Ваня.
Размышляет, что будь он инженером, судьба могла складываться совсем иначе. Возможно, меньше бы страдал. Сидел бы в каком-нибудь там конструкторском бюро. Строил бы самолёты. Да и какая разница кем быть! Инженер это тоже в каком-то смысле поэт. Только он вместо слов складывает детали машин. Можно, конечно, вообще ничего не делать. Обложить себя бабами, как Васька. Пить водку. Курить кальяны. А всё остальное бабы за тебя сделают. Успевай только распоряжаться. Но, тогда ты будешь чувствовать себя дрянью. Хотя, по Ваське не скажешь, что он чувствует себя дрянью. Наоборот иной раз складывается впечатление, что так и должно быть. И Васька, главное, собой всегда доволен.
Вдруг, в дверь кто-то входит. По-хозяйски так, без стука. Это Юля катит тележку. А на тележке полно жратвы и бутылка коньяка. Под мышками она держит бельё и полотенце. «Чего стоишь? говорит. Помоги. Видишь дама корячится!»
Эпизод 5
Анна Петровна, наглотавшись валидола, принимает соболезнования от собравшихся на кухне соседей.
Ты что, я не пойму, голодом морила его что ли? возмущается Марфа Васильевна.
Да нет же! Наоборот он у меня всегда сытый и чистенький ходил. оправдывается Анна Петровна. Он у меня поэт. Стихи пишет. Ранимая душа.
О Ну тогда голодовка ему не помешала бы. рассуждает Егор Семёныч.
Может и не помешала бы безразлично уставившись в паркетину, произносит Анна Петровна. Я говорила, мягко так намекая: «Пошёл бы, Ванечка, на работу устроился. А то, на одних стихах не проживёшь. Моей-то зарплаты едва хватает, чтоб расплатиться за квартиру, да и поесть чего-нибудь взять.» А он в ответ: «Не переживай мать! Скоро я стану богатым и знаменитым! Скоро мы с тобой в золоте купаться будем!» А я на это: «Ну что ты мелишь, ей-Богу, Ваня? В каком золоте? Сейчас поэты знаешь сколько зарабатывают?»
Сколько? интересуется Марфа Васильевна.
Ничегошеньки они не зарабатывают! заверяет Анна Петровна.
А сейчас, гляди, теперь и в тюрьму загребут. Натворить там делов. язвит Марфа Васильевна.
Да кто ж тебя за язык-то тянет! упрекает Егор Семёныч. Не видишь, человеку и так худо от этих переживаний!
Да ничего соглашается Анна Петровна. Я уже и сама об этом думала. Ну что ж, будем теперь молить Господа нашего, Иисуса Христа, чтоб не натворил делов.
Ай, ну и молодёжь сейчас пошла! Ничем им не угодишь! разразился Егор Семёныч. В моё время, отец даст по шее, чтоб не пререкался вот и решение всего вопроса! А хочешь из дому идти так иди! Никто тебя насильно не держить.
Да в наше время разве было такое, чтоб стихи писали?! подхватывает Марфа Васильевна. Это те только, кто из графьёв занимались этим. Им от скуки делать нечего, вот и писали.
Нет. Ну ладно б даже и есть у парня влечение к стихам кто спорит? Пиши себе на здоровье, но и жизнь как-нибудь устраивай! вступается Анна Петровна.
А они теперь не могут, как раньше и работать, и этим как его творчеством заниматься. Им теперь только творчество и подавай. наяривает Марфа Васильевна.
Да мы ж сами и виноваты в этом. печалится Анна Петровна.
Во-во! подхватывает Егор Семёныч. С малых лет балуем. Меры не знаем. А теперь получите! Чем-то Есенина напоминает. Тот, видать, не охочий был до работы-то. Всё берёзки воспевал в стихах. А потом взял и повесился.
Упаси Господь, Егор Семёныч! с ужасом восклицает Анна Петровна. Что, прям так и повесился?
Вот-те крест, Аннушка! Прям так и повесился. Верёвку перекинул через стропила, брык, и повесился.
Ужас какой! пугается Анна Петровна.
Эпизод 6
В соседнем номере в соседнем по отношению к тому, в котором ночует Иван, ворочается в кровати мужчина средних лет. Мешают уснуть какие-то странные скрипы, доносящиеся через стену. Видимо, он пребывает в командировке. Изрядно устаёт. А тут ещё спать, как на зло мешают. Нервный, видимо, мужчина.
Не выдержав этого испытания, он вскакивает с постели. Шустро одевает трико. Выходит в коридор. И прежде, чем постучаться в дверь 456, прислоняется к ней ухом.
Из-за двери доносятся женский и мужской голос:
Ты, типа, поэт что ли?
Ну да А что?
Да трахаешься ты как-то художественно Ну-ка наддай как следует, Дон Кихот ты мой печальный!