Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
У нас неприятность. Горько мотнул головой. Мама заболела.
Чья? искренне удивилась Алиса. По её мнению, обе мамы чувствовали себя превосходно.
Моя! оскорбился Виктор.
Как? Когда заболела?
Серьёзно, мы полагаем. Страдалец соизволил взглянуть на опешившую Алису.
Подожди, но на репетиции
Вчера и сегодня утром скорую вызывали.
Перед глазами Алисы объявилась белая шляпа, победным стягом реял красный бант, а на заднем плане металась приплясывающая Громова с коронным: «Ребята, вы на море едете?»
Мы на море едем? эхом повторила она и вызвала шквал эмоций.
Я не могу бросить её в таком состоянии! выкрикнул Виктор. У моей матери давление сто восемьдесят на сто десять. Она была между жизнью и смертью. Врач сказал, приступ может повториться. Ты это понимаешь?!
Алиса ничего не понимала. Какой-то час назад она видела, как пребывающая на смертном одре Софья Эдуардовна энергично околачивала сумочкой чей-то пятнистый зад, в бодром здравии отвоёвывая любимую шляпу.
Как же билеты на самолет? растерянно спросила она.
Праведный гнев охватил жениха. «Говорила мама! Холодная, бесчувственная!»
Какая же ты! Придумай сама, что с ними делать. Выкинь, продай, реши проблему!
Он перегнулся через застывшую Алису и распахнул дверцу автомобиля.
Извини, мне надо ехать. Дождь кончился. Дом твой отсюда в двух шагах.
На негнущихся ногах она вылезла из машины и каменным изваянием застыла во влажном песке на обочине. Ее судорожно сжатые пальцы вцепились в ручку футляра, ставшего неподъемным. Она видела, как Виктор выпрямился, по-спортивному размял шею и повеселел. Две морщинки между бровями исчезли, вернув высокому лбу прежнюю безмятежность.
Зелёный дворик старой пятиэтажки встретил запахом мокрой листвы и весёлым гомоном птиц. Все живое будто проснулось после ливня, с удовольствием стряхивая с себя крупные дождевые капли. Алиса искусно лавировала между лужами, пробираясь по залитой асфальтовой дорожке. Чтобы не забрызгать ценный футляр, она приподняла его на уровень груди и крепко обняла.
В пятнадцати метрах от её подъезда обнаружилась широкая и глубокая лужа. Алиса потопталась рядом с мутными краями, а после решительно взобралась на бордюр и сделала два шага вдоль неожиданно разлившегося моря. Коварные кусты встрепенулись от удовольствия, обрушив на ее спину щедрый запас дождевой воды.
Ой-ёй!
Одна мокрая ветка царапнула по руке, другая с оттяжкой хлестнула по шее.
Алиска идет, известил юношеский басок.
Упомянутая Алиска неуклюже засеменила по бордюрчику. В какой-то момент она потеряла равновесие, замахала рукой, футляром и беззвучно прыгнула в воду.
Плавает, прокомментировал басок. Чего? Сама посмотри.
Подняв драгоценный футляр над головой, по самую щиколотку в воде, Алиса застыла посреди лужи. У противоположного края искусственного водоема радостно переминался долговязый конопатый очкарик, тыкая закрытым зонтиков в сторону водоплавающей подруги. Рядом с конопатым возникла рука с сигаретой, которая принадлежала задумчивой Громовой. Подружка убрала с лица волнистую прядь, прищурила зеленоватые глаза и недовольно почесала кончик веснушчатого носа.
Ты чего замерла, Шуйская? спросила она, отбрасывая недокуренную сигарету в дырявый мусорный бачок.
Грубоватое поведение подруги остро диссонировали с обманчиво-хрупким видом.
Хочешь простудиться и умереть? Она покосилась на притоптывающего юнца. Замри, пепс! приказала и снова обратилась к купальщице. Никто не заплачет. Вылезай!
Алиса закатила глаза: брат и сестра Громовы в своем репертуаре. Загребая туфлями воду пропали бедные лодочки она вылезла из лужи и поплелась к подъезду.
Сквозь угрюмые тучи прорвалось омытое дождём солнце. Его слепящие лучи рассыпались тысячами искр в мелких лужицах и осветили мокрую скамейку, по случаю разразившегося ливня, свободную от вездесущих бабушек.
Даша сидела на низкой кованой оградке, раздражённо выстукивая коричневым сапожком по железной стойке. Она всегда была такой: горящей энтузиазмом, нетерпеливой и яро-увлекающейся. Последним её увлечением стали нестерпимо сверкающие хромом мотоциклы, а так же их усато-бородатые владельцы. Соответственно жизнь родных и друзей Даши Громовой тоже круто изменилась. В обиход прочно вошел байкерский жаргон, шумные «прохваты» на мотоциклах и сама Громова в шокирующих кожаных нарядах.
Сегодня в дополнение к коротким сапогам и каштаново-рыжим кудрям шли ультракороткие джинсовые шорты, необъятная тельняшка, прикрывающая лишь одно плечо, кожаная жилетка с бахромой и фуражка морского офицера. Этот наряд вызывал особенный интерес у всех без исключения мужчин и ропот возмущения у бесцветных сорокалетних женщин.
Кудав таком виде? поинтересовалась Алиса, определяя футляр на скамейку.
Никуда! с удовольствием огрызнулась подружка и с вызовом добавила. Один пуляльщик
Чел без башки, синхронно переводил рыжий брат.
на бритве заедет.
на мотоцикле прикатит.
Набубенюсь вдрызг.
Опять надерётся в задницу, дура.
Нарываешься, крендель?
Сестрица соскочила с оградки и пошла грудью на врага. Умный юнец метнулся в сторону палисадника.