Всего за 74.9 руб. Купить полную версию
А врача там нет? зарычала Настасья.
Есть, призналась я. Обкурен до предела. Осмотрел труп и заснул. Живую я ему не доверю. Другого доктора здесь не нашли и
Хватит, теряешь время, заорала Настасья. Дай трубку мужику, который знает слово кордиамин.
Минуту-другую хирург с охранником энергично общались. Я слышала что-то о крепком сладком чае после укола. Затем Настасья велела мне не мешать реанимационным мероприятиям. Но я сама вскрыла разовый шприц, набрала лекарство из качественно маркированной ампулы, предварительно проверив срок годности, и угрожающе бурчала в спину самозванца в медицине:
Если с ней что-нибудь случится, я тебя прирежу. Достаточно, мужа насмерть ширнули, с женой этот номер не пройдет.
Кто ширнул? возмущался он. Что ты мелешь? Хозяин сам услал всех отсюда.
При этом я упиралась ему под лопатку пилочкой для вскрытия ампул. И только ненормальный мог принять сию полоску алюминия за нечто, способное не то что проткнуть плоть, но и пиджак порвать. Неожиданно мужик меня зауважал. Развернулся, чуть не выткнув мне глаз использованной иглой, и похвалил за бдительность. Дескать, отродясь не верил в женскую дружбу, но теперь на грани. Я мрачно порекомендовала ему никаких граней никогда не переходить, отобрала шприц обернутой полотенцем рукой и спрятала в целлофановый пакет. Кажется, он всхлипнул. Не исключено, что от смеха.
Однако причины для подобной нервозности у меня были. Стражи порядка, повторюсь, попались вялые и равнодушные. Штатного медика в участке не было, поэтому вызывали по списку дежурного из больницы. И надо же было именно сегодня такому дежуранту косяк забить. При нем из брючного кармана Садовникова извлекли справку, в которой тот двумя подписями подтверждал, что предупрежден о последствиях приема алкоголя после какого-то пролонгированного химического воздействия, то бишь медикаментозного кодирования. А местный лекарь, воздействовавший на себя немного иначе, сразу смекнул: Леня вколол себе внутривенно лекарство, которое в больших дозах провоцирует сердечные приступы, потом для верности принял стакан хорошей водки и скончался в муках. Смелым выводам способствовали валяющиеся на столе резиновый жгут, шприц, стекляшка от того самого импортного препарата, стоящие рядом ополовиненная бутылка водки и пустой стакан, плюс место свежего вкола на локтевом сгибе трупа. Формулировки заимствованы у доктора, так что претензии не принимаются.
Прежде чем он впал в спячку, я успела поинтересоваться:
И от чего же Садовников скончался? От передозировки сердечного или от сочетания водки и этого, ну, которое это
Блокирует ацетальдегиддегидрогеназу, легко подсказал врач.
Кошмар какой! вырвалось у меня.
Веселый специалист снисходительно и игриво взъерошил мне челку. Его распирала радость.
Деточка, что сегодня врач не скажет, завтра вскрытие покажет, изрек он и, напевая, отправился бродить по дому.
Меня затрясло. Я накрутила Ленку, та послала машину за Настасьей. Наша порывистая, неизменно встрепанная кровь с молоком ворвалась в кабинет, расшвыряв двух подпирающих косяки мужиков в форме, чего не заметила. Они восприняли такое явление такой дамы, как должное. На шум вторжения пришагал главный медик, поздоровался, познакомился и не обиделся. Более того, расхохотался:
Коллега! Удачи! У вас зверски недоверчивая подруга!
Зверюга, то есть я, потребовала медицинской экспертизы на высшем уровне. И эта столичная штучка, виртуоз скальпеля с кандидатской слово в слово повторила заключение спеца анашиста из центральной районной больницы. Не хихикала, разумеется. Но задумчиво добавила третью строчку в их хулиганскую студенческую песенку:
Короче, Поля, что сегодня врач не скажет, завтра вскрытие покажет, патанатом лучший диагност.
Напрасно побеспокоила тебя, облекла бешенство в вежливость я, извини.
Пошла бы ты, Поля, подальше. Где Ленка? Где этот санинструктор?
Какой санинструктор? обалдела я.
Который вдову уколол. Их в армии учили оказывать первую медицинскую в виде само- и взаимопомощи. Перед Чечней. Сразу говорю внутривенные он делать не умеет. А то у тебя глаза заблистали по варианту «мечта психиатра».
Недооценила я парня. По-настоящему воевал и выжил Скорее он меня шприцем мог убить, чем я его пилкой для ампул.
Как-то режет слух твое «вдова», промямлила я.
Надо называть вещи своими именами, пожала плечами Настасья.
А у меня язык не поворачивается.
Лишь бы шея поворачивалась.
Я оглянулась и увидела тело Лени.
Тут позвонил главный редактор, с которым я связалась после налета телевизионщиков:
Держишь оборону, Полина? Держи, девочка, держи. Будут еще всякие обзывать нашу газету занюханным изданием.
Будут, вздохнула я. Потерпите, попридержите информацию, все-таки необходимо получить разрешение.
Не придерживал бы, ты не сказала бы, что будут, вздохнул порядочный журналист старой формации.
Я в том смысле, что никчемных и бездарных никто никак не обзывает. Погодите
Ко мне сомнамбулически приближалась Ленка. После укола она валялась в полузабытьи в гостиной.
Лен, можно сообщить общественности о гибели Леонида? спросила я.