Всего за 149 руб. Купить полную версию
Клодия замерла, услышав, как кто-то раздвигает ветви елей на проходе в пещеру. Кто-то то ли выругался, то ли пробурчал себе под нос проклятие. Неприятный ворчливый звук слился в ее ушах в один сплошной пугающий гул, а потом чьи-то когти заскребли по дну пещеры. С таким же режущим скрежетанием железо скребется о железо. Девушка боялась выдать себя хоть звуком. Быть может, оно ее не заметит. Круг защит ее. Она знала, что нечисть не сможет преодолеть начерченную линию, надо только не смотреть в сторону вошедшему, но она не смогла удержаться от искушения и глянула исподлобья в сторону входа. При свете костра она сможет разглядеть его. И в конце концов, может, это не демон, а всего лишь какое-то жуткое одичавшее животное.
Оно ползло в направлении костра. Длинные искривленные когти ловко цеплялись за землю, оставляя глубокие рытвины. Эти когти сверкали, как червонное золото. Клодия никогда не видела ничего подобного и ее глаза широко распахнулись от изумления.
Существо пригнуло уродливую большую голову к земле и тяжело пыхтело. На его скулах и шее обрисовывались под рябой кожей такие же золотистые кости. Это не животное, на нем одет какой-то истрепанный рваный балахон сообразила девушка и зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от страха и отчасти сдержать тошноту. В тяжелой ноше, которую чудище тащило на спине она узнала тушу, недавно убитого ею вепря. Кишки вывались из распоротого ее ножом брюха. Толстая шкура закоченела, а от мяса прокушенного волком исходило густое неприятное зловоние.
Зачем оно тащило сюда эту падаль? Конечно, же Клодия не осмелилась бы задать этот вопрос самому существу. Она предпочитала молчать и ничем ни звуком, ни вздохом не выдавать своего присутствия рядом.
Оно не должно меня заметить, ведь я внутри круга, повторяла она про себя так часто и с таким отчаянием, будто твердила молитву. Боясь дышать, она следила за тем, как длинный раздвоенный, как жало язык слизывает запекшуюся кровь с порезанной шкуры. Язык проворно скользнул под разрез с чавканьем пробуя остатки не вывалившихся внутренностей.
Что это за голодное золотое существо, ни человек и ни зверь, а сам дьявол. Он слишком занят поглощением еды, чтобы заметить что-то другое, но у него скорее всего острый человеческий разум, вскоре он поймет, что кто-то развел костер, что какая-то девушка истекает кровью вблизи костра. Оцепеневшая Клодия заволновалась. Она уже проклинала волков, которые устроили ей кровопускание, проклинала вепря, оцарапавшего ей плечо и теперь ставшего пищей.
Клодия почти слышала, как куранты на далекой городской башне пробили полночь или какой-то другой час, а вдруг это ее сердце стучит так гулко и с такой безнадежностью. Если это сам дьявол, то надо вспомнить слова молитвы и он исчезнет, уберется обратно в ад, но заветные слова никак не вспоминались. Скрежет когтей о пол, как будто не допускал в пещеру никаких других звуков. Может, оно уползет назад, может, ему хватит туши вепря. Клодия затаилась, прикрывшись собственным полушубком и сцепив пальце на маленьком крестике. На плече так не вовремя открылись подсохшие раны и алая струйка поползла по коже. Существо оторвалось от туши, под то ли грязным капюшоном, то ли какой-то причудливой шляпой на фоне золотых костей раздулись две широкие ноздри, жадно принюхиваясь к воздуху. Не гарь от костра, и не гниль от туши не могли бы так привлечь его. Оно почуяло запах ее крови и быстро-быстро поползло к кругу.
Нет, ты не можешь переступить, прошептала вслух Клодия, но цепкие коготки уже проскользнули за черту, волоча за собой неуклюжее продолговатое туловище.
Но линия Клодия попыталась отползти от страшного незнакомца.
Молчи, прохрипело существо, оно умело говорить, шипение вырывалось, словно из огромного бурлящего котла и способно было обжечь.
Тише, ангелочек, иначе я проведу линию по твоей шее, словно в подтверждение угрозы золотые когти коснулись ее горла.
По коже Клодии пробежал мороз. От лохмотьев говорившего пахнуло сыростью гниющей могилы, в то время, как когти его были раскалены. Клодию даже не так удивило то, что подобное животное может обладать человеческим голосом, как то, что от его рубища пахнет сырой землей и едва различимым сухим ароматов засохших цветов.
Рука или лапа, вынырнувшая из-под лохмотьев схватила и намотала на когти концы ее локонов.
Как солнечный свет! прошептал неизвестный, жадно разглядывая золотистые пряди и в его свирепом хрипящем голосе зазвучала тоска. Давно забытое сияние солнцазакатказнь
Что? тихо переспросила она, боясь, что в любой миг его когти распорют ей горло. Собственная обнажившаяся шея показалась ей слабой и беззащитной.
Какие чудесные волосы и нежная кожа, золотые когти вдруг погладили ее по щеке, то ли ласково, то ли угрожающе. Речь существа казалась вполне грамотной и осмысленной. Какая изысканность, с восторгом и почти злорадством твердило оно. Еще никогда он не приводил ко мне такую красивую жертву. Никогда, кроме того случая, когда жертвой был
Существо осеклось, но Клодии показалось, что ему хотелось добавить «я сам», однако эти слова в теперешнем положение стали бы ничего не значащим, пустым звуком.