В лесу Лахиш обнаружена необычно высокая концетрация покемонов.
Два игрока в Pokemon go пропали в районе Ятирского леса.
(наверняка заблудились в поисках чудовищ, дурачки)
В зоне отдыха под Хадерой туристы жаловались на странный шум, напоминающий рычание крупного зверя, и на неприятный гнилостный запах.
(знаю я эту зону отдыха: бывшее болото, белые стволы эвкалиптов, мерцающих томно в ночи, бесчисленные мангалы и костры. Должно быть, что-то привиделось отдыхающим после восьмого пива).
На Мицпэ Люцифер ловец покемонов едва не свалился в пропасть во время погони за экансом.
Рю посмеялась над незадачливыми игроками и вернулась к детективу. В детективе был двадцать восьмой или двадцать седьмой год, и умными телефонами даже не пахло.
Хотела бы я жить в то время? лениво подумала она. Да нет, скучно, опять же между двух мировых войн, да диктатуры, да мировой экономический кризис.
Ночью прохладный ветерок распахнул настежь окно, и в него потянулась призрачная рука, обмотанная белым газовым шарфом. «Газовая дама идет за тобой», зашипело из-под шкафа. Рю подскочила в холодном поту и даже, кажется, закричала. Газовая дама была наистрашнейшей страшилкой ее допионерского детства. Как-то раз, летним вечером, когда стрижи чертили в розовеющем небе, а вороны носились с хриплыми криками над сквером, суетливо кружа у своих неряшливых гнезд, Петька рассказал новую историю взамен надоевшей уже Пиковой дамы. Лузга от семечек щедро засыпала асфальт у скамейки, покрыла рябинками классы, аж до пятерки. Петька плюнул, красиво, почти достал до цифры семь, нет, не достал, остановился на шестерке, оставил у нее на пузе пару смачных черных отметин.
Газовую Даму звать не надо, говорил Петька, она появляется так вдруг, без предупреждения, как чума.
Чума всего лишь острая инфекция, заявил умненький Марик, и ничего она без предупреждения не является, ее разносят тарбаганы, суслики такие, и блохи. Вдруг это когда бандит на улице нож в спину воткнет или кирпич на голову свалится.
Значит, как урка, рассердился Петька, не мешай рассказывать.
В общем, она появляется, вытягивается откуда-нибудь такая прозрачная рука, обмотанная газовым шарфом, и начинает им махать вслепую. Кого заденет, пометит, может когда-нибудь за ним вернуться. Кого плотно обмотает тот непременно вскорости умрет от удушья, или повесят его, или от газа угорит что-нибудь такое.
Еще может быть дифтерит, вставил Марик, но он сейчас редко встречается.
Не зовите смерть, прошамкала проходящая мимо бабка, глянув на них белыми глазами, чего доброго услышит.
Она уже прошаркала за гаражи бабка незнакомая, и глаза у нее страшные, будто бельмами затянутые, но тем не менее зрячие. Потом их с Мариком одновременно выкрикнули с балконов, пора было идти за музыкалку, выносить мусор. Мусорная машина приезжала в половину восьмого, если не опаздывала. Они с Мариком шли между гаражей, кидались на меткость зелеными абрикосами, когда вдруг между двумя коробками, обитыми ржавеющими листами железа, потянулась рука в широком холщовом рукаве, на руке болтался завязанный мертвой петлей белый тонкий шарф. Рю завизжала и нырнула вниз, глотая пыль, поползла по-пластунски в сторону звона, возвещавшего приближение мусорки, к людям. У последнего гаража подскочила и понеслась бегом, волоча за собой ведро. А Марика зацепило всерьез, осалило бегущего, прогладило по обеим ногам, по животу
Чёрт-те во что играете, проворчала злая соседка Клава, грязные, как негритосы.
В ту же ночь Марика накрыло приступом астмы. Он в самом деле едва не задохнулся, потому что Мариэта Львовна, его бабушка, никак не могла припомнить, куда положила ингалятор. Нашелся он, когда скорая была уже в пути, в кармане фартука с ромашками, отдыхавшего на гвоздике в кухне, слева от раковины Мариэта Львовна была совсем немного педанткой.
Чёрт-те во что играете, проворчала злая соседка Клава, грязные, как негритосы.
В ту же ночь Марика накрыло приступом астмы. Он в самом деле едва не задохнулся, потому что Мариэта Львовна, его бабушка, никак не могла припомнить, куда положила ингалятор. Нашелся он, когда скорая была уже в пути, в кармане фартука с ромашками, отдыхавшего на гвоздике в кухне, слева от раковины Мариэта Львовна была совсем немного педанткой.
Еще долго Рю и Марик боялись гаражей и шли к мусорке в обход, огибая музыкалку по периметру. Потом Рю придумала начертить мелками посреди асфальта полосу безопасности, «заговоренную», и ходить только по ней, ну, как в сказках: человек, чтобы спастись от чертей, рисовал круг и не выходил за его границы. Действительно помогало, внутри цветной полосы страшно не было. Потом и вовсе отпустило полоса стала не нужна, и все вернулось на круги своя. А про Газовую Даму Петька больше не рассказывал, на всякий случай. Рю потом пришла к выводу, что это он их с Мариком разыграл, но признаться боялся. Так и успокоилось, до той ночи. Усики стрелок на часах подвинулись к половине пятого, Рю все еще не спала. Это была ее личная примета: если что-то привидится, совсем жуткое, не ложиться снова до пяти утра. В пять небо меняло свой цвет, зимой чуть-чуть, а летом вполне ощутимо, начинали орать оглашенные петухи и муторно завывать ишаки, собаки заливались бодрым утренним лаем, ревел под окнами первый автобус в город, соседи копошились, собираясь на работу. Рю и сама выходила рано, в половину шестого, поэтому в тот день ей не удалось доспать. В автобусе она листала приложения и вдруг вздрогнула. Маленький безобидный Пиджи снес яйцо. Яйцо лежало в соседском саду, в гнездышке под шелковицей, и было вызывающе голубым. Сковзь тонкую скорлупу просвечивали невесомые белые петли. В уведомлении значилось: «Пиджи снес яйцо Газовой Дамы. Дама выйдет через 72 часа.» 72 часа. Рю знала, что яйцами Пиджи питается змееподобный покемон Эканс. Оставалось найти Эканса и высадить его рядом с яйцом.