Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Построим крепость из развалин блоков,
Чтоб охраняла нас, породистых бульдогов,
Мы суеверью мрачному дадим свободу.
«Война ведь неизбежна, а эшафот добро!
Невежество примите и нищету с теплом!
Ад ждет заносчивую гордость,
А к ангелу тропа через тоннель лежит,
Чтобы добиться цели, правительство хитрит,
И рот заткнет отцу, и отупит потомство.
«Враждебно наше слово в сегодняшней среде,
Раздастся и утонет в бесформенной толпе,
Остудит беспокойные сердца,
Загубит, заморозит живительный побег,
Потом растает, словно легкий снег,
Кто жаждет, не отыщет никогда.
И только холод ночи сердца те достает;
И лишь одни мы сможем усмирить народ,
Поманит если кто с небес,
Чтоб берегли свободу, где полегли отцы,
Осклабятся обители злонравные творцы
О мечте, коей грезил отец.
«А на знамени мы начертали бы рядом:
«Религия, собственность, вера, порядок».
Но если безбожник, еврей иль предатель
Возьмется помочь нам, на свой риск и страх,
Кровавый, жестокий, с оружьем в руках,
Тот вор и разбойник нам будет приятен.
«Победитель, крепи неприступное место,
Мы в чести и почете заживем повсеместно.
Магомет иль Христос, или Митра важней?
Наша цель править миром, она выше всех.
Здесь никто никогда не услышит наш смех,
Лишь струны сердец задрожат все сильней.
«Мы души упрячем в глухом подземелье,
С мечтаньями наций справляясь умело,
Будь пахари Нила, испанский монах.
Законы долой! Прочь умы! Здравствуй, ночь!
Что ж мысль? Это сука, сбежавшая прочь.
На псарню Вольтера! Закован Жан-Жак!
«А если воскреснет сознанье, задушим.
Шептать будем дамам тихонько на ушко,
Понтоны у Африки и у Спилберга.
Кострища мертвы, но они оживут,
Ну, если не люди, так книги сожгут;
И если не Гуса, сожжем Гуттенберга.
«Об оных, кто силится Рим осудить,
Тот факел, что Бог дал сознанье будить,
Сократу светил и Христа провожал,
Как воры мы, черные, тайно во мгле,
Сначала войдем и потушим тот свет,
Загасим огонь мы молчком, не спеша.
«Темна уже сердца покорного масть,
В их душах пустых разлилась наша власть.
И что хотим, мы делаем бесшумно.
Ни шороха, ни возгласа, ни хлопанья крыла,
Не свергнет тишину, и наша полумгла
Чернее ночи явится безлунной.
«Теперь мы всемогущи. Чернь покорна,
Мы будем управлять страной спокойно,
Всесильем, счастьем, славой по̀лны,
Бояться нечего без веры и без правил
«И даже если встретимся с орлами,
Спасу Вас», нам Господь промолвил.
VIII. Мученику
Прочитано в церковных летописях: «Письмо из Гонконга (Китай), 24 июля 1832
Мы объявляем, что г-н Боннар, миссионер Тонг-Кинг, был обезглавлен за веру, 1 Мая с. г. «Это новый мученик родился в епархии Лиона и принадлежал к Обществу иностранных миссий. Он уехал в Тонг-Кинг в 1849 году.»
I
Отец! Великая душа! Как это пережить!
Он, между нами, молод и мог еще бы жить
Премного дней и лет;
В его года душа была чиста;
Он свято чтил учение Христа,
Как в сумраке рассвет.
Как в сумраке рассвет.
Он говорил: «Христос есть Бог любви,
Кто его знает, видит рождение зари,
Он вольнодуму улыбнется.
За нас он умер, я бы умер за него;
Меня зовет он только одного,
В гробу и камень мне найдется,
Учение его открыло свод земной,
Он, как отец, рукой качает род людской;
Мы с ним живем и существуем;
Пока тюремщик спит в ночи,
Он, взяв у дремлющих ключи,
Спасает страждущих из тюрем.
«Сейчас он далеко; другой народ,
Не зная про него, во лжи живет,
Цепями скован, бедствует безмерно;
И тщетно силится увидеть Бога;
Напрасно всё! То мертвецов дорога,
Что щупают могилы стены.
Без цели и закона блуждают там и здесь,
В невежестве и злобе, им даже не иметь
И доли от победы славной.
Чтоб их спасти, я шел от мест святых,
Привел я Бога, вижу вас, родных,
Я голову даю вам на закланье!»
Священник вспомнил, в суетные дни,
Апостолам сказал: Ну, что? Хвались
Кострами, тюрьмами, обманом!
И глас Христа в последний миг:
Живите, здравствуйте в любви,
И вы излечите мне раны.
Мечтал народы просветить,
На путь святой благословить,
Душа неслась под парусами;
Он шел под ветром по волнам,
К кровавым плахам и столбам,
И светом звезд глаза сияли.
II
Тех, к кому шел этот апостол, вскоре его зарезали.
III
Хотя о, нет! Увы! У варваров и дикарей,
Где из твоих костей построен эшафот,
Палач, расставив ряд решеток и мечей,
Веревкой пальцы трет, там, где застыла кровь;
О, небеса! Когда собаки лижут кровь,
И мухи радостно роятся возле вас,
Летят как в улей, в приоткрытый рот,
Жужжат, сидят в отверстьях глаз;
Когда растрепана, без голоса, без век,
Глава твоя на кол посажена жестоко,
Доступная для низостей, ударов и плетей,
Здесь, за спиной твоею изменяют Богу.
И Господа всевышнего здесь у тебя крадут!
Мандрену отдают то, для чего ты умер!
И епитрахиль одев, они в надежде ждут,
Чтоб кардиналом стать и властелином судеб,
Лишь для того, чтоб были кареты и дворцы,
И летние сады под небом голубым,
Серебряная митра, злаченые кресты,
И пить вино пред очагом твоим,
Пирату, чья рука к оружию привыкла,
Бандитам, кои в золоте купаючись живут,
О. Боже! Поверни главу, которая поникла!
Иисуса продают! Иисуса продают!
Передают бандиту нечистыми руками
Святую библию, законы и престол,
И правосудие со строгими очами,
И человеческих сердец сиянья ореол!
По тюрьмам доброта иль мертвая в реке,