Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Коля. И сколько уже сидишь?
Человек. Двушку уже отпердел.
Пауза.
Коля. Ясно. А звать тебя как?
Человек. Женек.
Жмут руки.
Коля. А у меня
Договорить не успевает возле шлагбаума появляется высокий и толстый человек с бешеным красным лицом и с журналом подмышкой, в том же синем камуфляже.
Женек. О, Иваныч пришел, ща орать будет как резаный.
Красномордый приближается к стройке и, согласно предсказанию, начинает громко орать.
Красномордый. Хуле встали, вылупились, мать вашу?! А-ну давай вон ту херню (показывает на сложенные в одном из углов свалки старые трубы отопления) вон туда таскаем (показывает в другой угол. Толпа молча смотрит на него. Он начинает орать еще громче). Хуле стоим, а?! давай бегом, б***дь, жрать не пойдете, пока не перетаскаете!
Красномордый. Хуле встали, вылупились, мать вашу?! А-ну давай вон ту херню (показывает на сложенные в одном из углов свалки старые трубы отопления) вон туда таскаем (показывает в другой угол. Толпа молча смотрит на него. Он начинает орать еще громче). Хуле стоим, а?! давай бегом, б***дь, жрать не пойдете, пока не перетаскаете!
Толпа нехотя начинает таскать трубы из угла в угол под одобрительные возгласы красномордого.
Иваныч. Во-во, давай, давай. Ништяк!
В обзоре камеры появляется дверь каморки, за которой несколько минут назад скрылся Кулаков. Она открывается, и подполковник вновь появляется на стройке. Шатаясь, он бредет по ней, все еще бросая привычные «Перезвони!» в трубки своих многочисленных телефонов. Внезапно он наталкивается на толпу, таскающую трубы. Останавливается в недоумении. Иваныч подбегает к нему и берет под козырек.
Кулаков (толпе). И че вы тут делаете?
Женек. Трубы таскаем, Федор Кузьмич.
Кулаков. А нахрена они здесь нужны? (Тишина) А-ну, давай назад (громче). Давай назад неси, какого хрена стоите?! Бегом, сукины дети! Совсем офуели! Я за вас возьмусь за всех, мало не покажется!
Толпа было принимается выполнять его указание, когда кто-то кричит «Обед принесли!», и все как один срываются со своих мест и убегают.
Сцена 3
Крик «Обед принесли!» зритель слышит и когда перед ним появляется дверь в виде решетки, из-за которой смотрит молодой казах в синей униформе. Он открывает дверь, в нее входят молодые парни лет двадцати в грязной зеленой робе, напоминающей санитарную, и белых приплюснутых на головах фесках. За собой они тащат низкую телегу с бачками цвета хаки. Казах обыскивает их, бормоча:
Казах. Эх мля, баландеры Работенка у вас конечно Стремней, чем наша, а? Ха-ха, вы на воле все братва, а на зоне повара, да?!
Громко смеется. Разносчики пищи нехотя поддерживают его.
Казах. Что там сегодня? (Приоткрывает один из бачков, вдыхает запах и, скривясь, сразу закрывает его) Фу, ну и параша. Ладно, погнали!
Он открывает еще одну решетчатую дверь. Зритель видит длинный мрачный коридор, по обе стороны которого двери камер. Окон здесь нет все освещают тусклые лампы. На весь коридор играет итальянская поп-музыка, раздающаяся из хриплых динамиков радиоприемников, навешанных здесь повсюду. Стоя в проеме решетчатой двери, один из пищеносов кричит:
Пищенос. Ну что, жрать будете, педерасты? Ха-ха!
Рука с ключом открывает форточку в двери одной из камер. Оттуда летит плевок, попадающий на форменные брюки казаха.
Казах. Вы че, попутали?!
Пищенос. Щас, Ержан, погоди.
С этими словами он берет с телеги пятилитровую бутыль с киселем, открывает ее и выплескивает содержимое в форточку.
Пищенос. На, киселя попей!
Из камеры слышатся крики возмущения. Казах смеется и закрывает форточку. Движение кортежа продолжается зритель видит открывающиеся дверные форточки, появляющиеся на них алюминиевые тарелки, наполняющих их пищеносов. Все это под звуки песни Riccie e Poveri «Sara parche ti amo». В конце песни зритель вновь видит коридор и пищеносов, водружающих бачки на телегу. Один говорит другому:
Пищенос 1. Мля, задолбала эта баланда. Спрыгивать надо.
Пищенос 2. Как ты с нее спрыгнешь?
Пищенос 1. А как Лунтик спрыгнул?
Пищенос 2. Феликсу отбашлял.
Пищенос 1. Я тоже отбашляю.
Пищенос 2. Давай, иди, башляльщик хренов. Быстрей давай, а то обоссу.
Они выходят на улицу. Зритель видит два стоящих друг против друга кирпичных здания, обнесенных колючей проволокой. В них маленькие зарешеченные окна, из которых раздаются крики «Авое! Жизнь ворам!», «Баландеры бесы!», «Семен, забирай коня!» и так далее понять, о чем идет разговор, невозможно. Пищеносы катят телегу молча, глядя под ноги, и движутся между двумя этими зданиями. Внезапно останавливаются. На земле у их ног лежат концы двух веревок, выброшенных из окон двух камер.
Голос из окна. Братиш, свяжи коня, будь другом.
Голос из окна. Братиш, свяжи коня, будь другом.
Один из пищеносов поднимает концы веревок, смотрит на другого. Тот качает головой в знак несогласия. Несмотря на это, первый усердно крепким узлом затягивает концы веревок. Поднимает голову и видит перед собой улыбающееся лицо казаха в форме. Посмеявшись, казах взмахивает кулаком и бьет связавшего в ухо. Тот падает.
Сцена 4
Звук удара в ухо перетекает в звук куска мяса, падающего в алюминиевую тарелку с супом. Перед глазами зрителя столовая с деревянными столами и лавками, на которых сидят люди в оранжевых жилетах. Из алюминиевых тарелок они молча и угрюмо едят суп. Доев свою порцию, Женек на всю столовую орет: