Всего за 480 руб. Купить полную версию
Освободи мне руки, ледяным тоном приказал Райнхард, когда чудовище приблизилось почти вплотную.
Я не за этим пришёл, ехидно ответил тот, остановившись.
Тогда катись к чёрту, равнодушно ответил император и отвернулся всем корпусом, сложив скованные руки на груди и уставившись куда-то вверх, в пустоту.
Ждать долго не пришлось, ждать вообще не пришлось но такая действительность превзошла все возможные ожидания Такой боли, как будто в тело впечатался кубометр расплавленного металла, Райнхард не испытывал никогда в жизни, и он с трудом смог понять, что падает на пол лицом вниз с жалобным криком: «Кирхайс!». Изуверы, да на сколько ж вы прикрутили режимы на электрохлысте, этак же сердце просто остановится разом, и останетесь без забавы, дурачьё. Ну всё, посмотрели раз на меня, и хватит я бы если и хотел шевельнуться, да сейчас точно не смогу. Ах, какая волна жара внутри, этак лихорадка кажется уже чем-то комфортабельным. Катерозе, прости меня, простите меня все, я не выдержу этого, так я не могу.
Передышки ему не дали и новая пучина ада обрушилась ему на спину, проникая везде Райнхард почти не осознавал происходящего, а между тем присутствующие услышали чёткое и горестное: «Ройенталь!» и этот крик, казалось, ушёл вовсе наверх, не желая эхом звучать здесь.
Чёрт возьми, сурово проворчал кто-то из розенриттеров, он так и не желает с нами разговаривать, это же его погибшие друзья, и демонстративно налил себе стакан и залпом выпил.
Продолжай, с сильным неудовольствием в голосе приказал палачу его начальник.
Райнхард не слышал ничего из этого но новый удар вырвал у него из груди только громкий стон: «Фаренхайт!». Общее настроение уже и так не было весёлым, а сейчас и вовсе стало склоняться к унынию. Палач тупо продолжал, не особенно заботясь о том, что делает, Райнхард, похоже, был и вовсе не в себе, однако на каждый удар называл новое имя, будто звал погибших в свидетели именно такое ощущение отчего-то стало проявляться у всех присутствующих. Наконец один из полевых командиров резко встал, крупными шагами приблизился к палачу и вырвал хлыст у него из рук. Тот не выказал сопротивления, лишь поклонился с подобострастной улыбкой, а новоиспечённый самодур демонстративно взялся рассматривать орудие пытки с видом заправского ценителя:
Ничего личного, мужик, но регулятор у тебя сломан на максимуме так нельзя по всем нормативам, и он бесцеремонно вытащил из ручки батарею и забросил куда-то наверх. Она пролетела все ступеньки и шмякнулась наверху об пол, тоненько пискнув вряд ли её можно было вскоре заставить работать.
Ничего личного, мужик, но регулятор у тебя сломан на максимуме так нельзя по всем нормативам, и он бесцеремонно вытащил из ручки батарею и забросил куда-то наверх. Она пролетела все ступеньки и шмякнулась наверху об пол, тоненько пискнув вряд ли её можно было вскоре заставить работать.
Джентльмены, важным тоном сказал новый персонаж, рекомендую мероприятие прервать, исключительно по техническим причинам. Иначе вы ничего не оставите от нашего гостя себе даже на закуску.
Я протестую, взвизгнул манерный начальник палача. Если вы портите нам вечеринку, то должны предложить что-нибудь взамен.
Брутальный вояка картинным жестом сложил руки на груди и расхохотался он явно подсознательно пытался копировать жесты легендарного в среде розенриттеров капитана Шёнкопфа.
Я Вам не затейник, это не моя работа. А вечеринку портите вы своим криворуким удолбаном, который не умеет оружие в руках держать и сам не понимает, что делает. Вы что, сами не видите, что пауза нужна? Вот и заткнитесь, а лучше включите музычку, скучновато как-то стало, он нарочито криво усмехнулся. Шучу, жрать уже охота и выпить, или остальные против?
Тут же возникло очень бурное оживление и суета, и напыщенный сноб молча махнул рукой в знак согласия. В несколько минут развернулась довольно разнузданная пирушка, с хохотом, прибаутками и плясками. Однако всё это никак не проникало в залитое болью сознание пленника он так и остался лежать на полу на боку, потому что спина сейчас была похожа на одну сплошную рану, а скованные руки мешали лечь вверх спиной. Где-то через четверть часа однако время среди сплошной боли перестало вовсе существовать Райнхард с трудом понял, что что-то происходит. Его приподнимал, и на этот раз очень осторожно, как раз тот самодовольный командир, что остановил экзекуцию впрочем, хотя глаза Райнхарда и были уже открыты, но ничего не указывало тому на то, что эти глаза видят происходящее.
Давай пей, тихо, но внятно и без злобы произнёс незнакомец, тебе полегчает, не бойся, и осторожно поднёс к губам раненого стакан.
Тот отчего-то молча подчинился и хотя действительно старое имперское вино фактически вернуло его к жизни, жить ему уже не хотелось. Розенриттер даже поймал себя на том, что вздрогнул от ничего не содержащего сейчас взгляда и, быстро скинув с себя верхнюю куртку, осторожно уложил раненого на неё но никакой реакции, кроме едва шевельнувшихся губ, не последовало. Он наклонился, чтоб услышать, и смог разобрать довольно ясно: