Всего за 80 руб. Купить полную версию
На примере своего «хоста» Мануэля я ознакомился с бытом случайно выбранной филиппинской семьи. Жили они в частном доме, как и большинство филиппинцев. Домик имел полтора этажа можно было бы назвать его двухэтажным, но крыша у него была не выше российской крыши первого этажа. Лицевой частью дом был обращён к улице, и на ней была целая выставка старых холодильников, стиральных машин, кондиционеров, и другой бытовой техники, которая в этом доме чинилась и продавалась. Скупка сломанных вещей, их ремонт и продажа и составляли, по-видимому, основной доход семейства. Клиенты в лавке не толпились, так что работа была не очень напряжная может изредка кто зайдёт, приценится, и если повезёт, приобретёт.
Внутри дома, в нескольких комнатах, постоянно обитало немало народу. Пара детей десяти примерно лет, трое ребят постарше от тринадцати до девятнадцати, Мануэль, и его родители. Плюс постоянно приходили гости. В квартире было три действующих холодильника (не считая десятка пыльных агрегатов, выставленных на продажу на улицу и пристёгнутых цепью), пара вентиляторов, кондиционер (в комнате у Мануэля исключительно, так что там было всё время очень холодно около +20), три аквариума, пара глючных телевизоров и шесть-семь энергосберегающих лампочек. В туалете был душ и унитаз, без автоматического слива. Всё было маленьким. Я постоянно тыкался головой об потолок, косяки и об людей. В маленьком дворике хранились какие-то железяки, видимо на продажу; огорода и зверинца в доме не было, кошек-собак тоже не было, только рыбы и большие тропические тараканы. Старшая часть жителей дома употребляли сигареты и пиво, не очень крепкое, зато дешёвое. Вечерами в «магазине», среди пыльных недоломанных холодильников, собирались мужики знакомые хозяев, и употребляли, но буйными при мне не становились. Так-то и живёт филиппинский пролетариат. Основной едой является рис с разными капустообразными добавками; впрочем, я дополнил их стандартный набор еды, протестировав местный супермаркет.
Город Ангелес, который сперва был мне непонятен, через сутки упонятнился. Оказывается, существует в природе карта городка, которую и приобрёл я в центре населённого пункта. Ангелес состоит из сотни улиц, застроенных одно-двух-этажными частными домиками. Небоскрёбов нет, есть несколько офисных билдингов по нескольку этажей, католический собор и четырёхэтажный торговый центр. Христианских церквей около пятидесяти как католики, так и приверженцы других христианских течений; нехристианских учреждений нет ни одного. Ибо Филиппины единственная христианская страна Азии, где христиане составляют большинство!
Есть всяческие магазины, лавки, супермаркеты. Несколько вездесущих Макдоналдсов. Сотня интернет-кафе, к вечеру наполняющихся доверху людьми. Скорость очень хорошая, стоимость часа 15 песо (10 рублей). Рынок с фруктами-овощами; самый дешёвый фрукт мандарин, остальное дороже. Дурианов на рынке нет, но в супермаркете они были, и хотя и недозрелые, уже начинали заметно благоухать.
Я озаботил Мануэля поисками железнодорожного вокзала. Главный филиппинский остров Лусон когда-то имел железнодорожную линию, идущую с севера на юг острова. И где же она? Сам Мануэль, проживший все 23 года в Ангелес-сити, не имел понятия о вокзале и о поездах в своём городе. Я сильно удивил его, показав железную дорогу на карте Филиппин, проходящую через его город. Поисками ж. д. мы озаботили таксиста-джипни, который и предупредил нас, что явления, понимаемого как железная дорога, в городе не существует, но мы можем посетить место, где она была. И мы поехали близко оказалось.
Уже примерно тридцать лет, как ж.д. не существовала, хотя на картах была до сих пор указана. Кто-то ж печатает эти карты, перерисовывая с одной в другую эту линию! Реально, от «железки» тут остались только две рельсы, заасфальтированые в дорогу на бывшем переезде. В обе стороны от переезда тянулась в застройке некая просека, как будто война прошла и бомбёжка.
Причина была, узналось, вот в чём. Местные жители самостроем заселили всю территорию, на которой проходила ж.д., построили дома вплотную из цемента, как обычно. В том числе и прямо на рельсах или остатках рельсов. Через двадцать или тридцать лет, то есть пару лет назад, пришло из центра распоряженье сломать самострой! И на месте оного вновь создать железнейшую дорогу! И вот, вызывая протесты, стали ломать весь самострой, то есть прорубать в городе просеку шириной метров двадцать, а то и больше. А что делать, если в живом городе, в котором уже зарос шрам от ж.д., опять резать «по живому» и уничтожать дома? Конечно, возникли народные протесты, ведь бомжами остались тысячи людей. Так что «реконструкцию» пришлось приостановить, и даже так вместо реконструкции получилась деструкция. Теперь на месте железки развалины, как Кабул после войны. На месте этой просеки огрызки фундаментов, среди них сушится на верёвках бельё, поставлены столы, мужики играют в карты и другие настольные игры. Люди, лишившиеся жилищ, как-то перетерпели разрушение домов и, наверное, вписались у родственников, а кто побогаче тот, наверное, в новом месте организовал свой самострой. Рельсы заново так и не проложили.