Всего за 80 руб. Купить полную версию
Наконец, по громкой связи объявили, что в первую очередь инвалиды и пассажиры с детьми могут грузиться в пароход. Возникла толкучка; очень многие устремились; какие-то «дети-инвалиды» волокли чемоданы весом и размером поболее себя. Я тоже проник в очередь «инвалидов» и быстро потопал на судно. Уже было темно. На входе ещё несколько раз проверили, но не билет, а посадочный талон, который дали, когда сканировали меня в компьютер; один из контролёров оторвал у посадочного талона частичку.
Здоровенная посудина «Суперферри», длиной метров сто, стояла, белея, у причала. Шумно и активно филиппинцы поднимались по трапу в брюхо судна, где на четырёх этажах было выявлено несколько пассажирских отсеков. Основные отсеки состояли из бескрайних рядов двухэтажных коек; места были написаны, но ложились кто где сможет. Я честно выискал своё место, но оно, как и сотня прилежащих к нему, было отгорожено. Занял «свою» койку; представители команды пытались протестовать, но я не обращал внимания. Вероятно, просто часть мест отделяется для того, чтобы загрузить туда потом промежуточных пассажиров, а «места» в билете имеют лишь символическое значение.
Устройство парохода я мог сравнить с уже виденными мною многими и многими индонезийскими судами. По количеству мест сопоставимо. В судне было 2500 лежачих мест, из них примерно 2000 обычных в общих отсеках, и несколько сотен в десяти- и шестиместных кабинках. Но был пароход не весь заполнен, только 1500 человек, и ещё полторы сотни человек обслуги. Этим отличалось от Индонезии, где людей всегда было множество во всех проходах, на палубах, в щелях, во всех салонах: там народу было куда больше, чем официальных две тыщи койко-мест. Оно и понятно, Индонезия ведь ещё более населённая страна.
По длине лежачее место тут чуть меньше меня, ну как наша плацкартная полка, но шире. Вещи нужно складировать в общий проход, так как рядом с полкой никаких сундуков-рундуков нет. Есть большая чистая столовая, где можно нормально поесть (не очень дорого), есть и бесплатный кипяток; крошечная молельная комната со статуэткой Иисуса и Марии, верхняя палуба для прогулок пассажиров, туалеты средней чистости и не очень вместительные, и душ, закрытый. Можно взять почитать книжки-романчики на английском, прокат книжки 10 песо.
Важно, что на пароходе совершенно нет розеток! Кстати, даже если бы они и были, они тут все для американского штепселя. Но формат штепсельной вилки не так важен сейчас ведь никаких розеток нет нигде ни в салонах эконом, ни в шестиместных каютах, ни в столовых, ни в комнатах отдыха! А желающие зарядить мобильник стоят в очередь к аппаратам, которые заряжают по пять песо стоит десятиминутное удовольствие по зарядке телефона. Сам телефон тоже часто работает, когда мы проплываем мимо разных островов. Острова зелёные, гористые, на них имеется какая-то жизнь. Из 7000 островов, тут примерно 2000 обитаемы.
Кроме сервиса по зарядке мобильников, пароходчики изобрели ещё один способ отъёма денег продавать туалетную бумагу через аппарат, взимая по одному песо. Я проверил. Аппарат не работал.
Кроме сервиса по зарядке мобильников, пароходчики изобрели ещё один способ отъёма денег продавать туалетную бумагу через аппарат, взимая по одному песо. Я проверил. Аппарат не работал.
Обитатели судна старались вести боле-мене здоровый образ жизни. Курильщики скапливались в определённых местах. Пьяницы не пьянствовали. Довольно чинно ходили по судну, фотографировались, ели в столовой. В этой же столовой, в противоположном конце от еды, музыколюбивые пассажиры смотрели большой телевизор с песнями и подпевали ему. Продавцы по салонам не шныряли. Я был единственным пассажиром с бородой, но внимания особенного не привлекал, никто вокруг меня не скапливался с расспросами, не то как в Индонезии, где бы все уже облепили. Английский язык тут популярен, и очень многие его знают, и надписи по-английски часто не дублировались даже переводом на местный язык. Пароход почти не качало, море было спокойным, да и такие большие суда почти не раскачивает. Порядки на судне были более строгие, чем на индонезийских пароходах, и проникать повсюду пассажирам, даже иностранцам, не полагалось, и даже из капитанской рубки меня вежливо попросили извлечься.
Плыть до Замбоанги почти двое суток это означает, что пароход движется очень быстро: километров восемьсот в сутки он проплывает или даже поболее. За бортом почти постоянно попадались другие острова, а иногда и прочие пароходы, небольшие суда и лодки. Да, филиппинское море плотно заселено. Специальные плакаты предохраняли граждан от выкидывания пластика и других ядовитых веществ за борт судна. Днём по судну прошла билетная инспекция и опять проверили билеты.
За двадцать один час доплыли до города Баколод (Bacolod), а это уже реально далеко от Манилы, и остановились там. Целая очередь каких-то бритоголовых зеков в одинаковых одеждах, но с разными номерами на груди, выстроившись в цепочку, подняв руки, стояли ждали, когда их запустят. Менты прощупали «зеков» и они, со всех ног, побежали в пароход оказалось, грузчики. Похожи на индонезийских, но более организованы: там, в соседней стране, всё более свободно и хаотично, а тут, глядишь, всё проверяют, сканируют, щупают. В каждом приличном магазине, торговом центре, офисе и даже в ларьке «7/Eleven»1, и в средней руки ресторанчике, стоит мент, открывает вам чинно дверь, говорит: «гуд монинг, сээр», и трогает руками и ковыряется в вещах и в рюкзаке или делает вид, что ковыряется. А на выходе он говорит: «сенькью, сээр», даже если ничего не купишь, и открывает опять же дверь перед клиентом. А на входе в метро и на пароход два мента, самец и самка, они и ощупывают лиц соответственного пола В Баколоде пароход стоял три часа, но на стоянках людей в город не выпускают.