Всего за 129 руб. Купить полную версию
Четыре минуты десять секунд! ответил я. Вылезай!
Мало! Как я недотянул? огорчился, ударив ладонью по воде в сердцах, Ворошилов. Это не по-спортивному. А ну-ка ещё разок занырну. Засекай время!
Развернулся и снова нырнул.
А теперь-то сколько? азартно выкрикнул, вынырнув, он.
Четыре минуты и
Ну, скажи!
Тридцать пять секунд.
Вот теперь-то гораздо лучше! воспрянул в пруду Ворошилов. Теперь выходит по-моему. Как в прежние времена. Эх! вспенил он воду обеими руками, есть ещё порох в пороховницах! Есть!
Покуда Игорь нырял, а я, на часы поглядывая, засекал, по-судейски, время, на берегу пруда помаленьку, один за другим, собираться стали, всё гуще, всё активнее, всё смелей, превращаясь в праздную стайку, любопытные, любознательные, так их лучше назвать мне, люди.
Что тут, граждане, происходит? проявил интерес умеренный к ворошиловскому нырянию пожилой гражданин, похоже, что из зощенковских рассказов на московскую почву пришедший, в мятой летней шляпе, которую то и дело снимал он, держа на весу её и вытирая тоже мятым платком носовым потный, гладкий, мясистый затылок.
Что-нибудь случилось, товарищи? деловито и быстро спросил человек невзрачный с портфелем, в котором, судя по звуку, звякало что-то стеклянное.
Эй, ребята! Что там такое? подходя поближе, кричали парни крепкие, с виду рабочие, подвыпившие слегка, гуляющие в Сокольниках в свой выходной день.
Что такое там? Что стряслось? раздавалось со всех сторон.
Ничего здесь такого, граждане, вы поймите, все разом, особенного, необычного не происходит! успокоил я всех вопрошающих любопытных одновременно. Просто-напросто друг мой показывает, что сидит он в пруду под водой по четыре минуты запросто, даже больше порой, по четыре с половиной, бывает и так.
Любопытные, любознательные поначалу все озадачились.
А потом, прикинув и взвесив, по привычке, все «за» и «против», принялись, один за другим, критиканствуя, возмущаться:
Ерунда!
Чепуха!
Враньё!
Что за шутки?
Так не бывает!
Столько времени под водой просидеть нельзя! Невозможно!
Не рассказывай, парень, сказки!
Тут Ворошилов обиделся.
Как это ерунда? Почему же это враньё? Как это так не бывает? возопил он громко и гневно, разобидевшись, из пруда. Как это что за шутки? Почему не рассказывай сказки? Вот он я. И могу сидеть под водой четыре минуты. Даже больше могу сидеть. Понимаете? Значит умею!
Ты, парень, не заливай, сказал ему гражданин в шляпе. Дыхалки не хватит у тебя, чтобы столько сидеть под водой. Ты слышишь? Ды-хал-ки!
Дыхалки-то у меня хватит! грозно и весело ответил ему Ворошилов. Спорим, что просижу под водой четыре минуты с какими-то там секундами? На бутылку портвейна спорим?
Идёт! согласился охотно гражданин в мятой летней шляпе. А где тут портвейн продают? Сейчас ты за ним, за портвейном, и побежишь, весь мокрый. Не успеешь даже обсохнуть. Как миленький, побежишь!
Портвейн, поясняю заранее, продают вон в том заведении, указал Ворошилов перстом на синеющую за зеленью кустов и деревьев стенку павильона буквально в минуте быстрой ходьбы отсюда, а за портвейном, кстати, пойдёте вы, а не я. Ну так что, действительно спорим?
Я же сказал! откликнулся гражданин в мятой летней шляпе.
Тогда, Ворошилов строго поглядел на меня, Володя, засекай, пожалуйста, время! И вы, обратился он к присутствующим, при этом сделав царственный жест рукою, будто бы одаряя их чем-то необычайным, и вы, дорогие сограждане, засекайте, все вместе, время!
Игорь нырнул. И вынырнул.
Посмотрел на меня вопросительно.
Я крикнул ему, показав на часы:
Четыре минуты и тридцать семь секунд!
И тут же нестройным хором подтвердили это все зрители.
Папаша! тряхнул головой, облепленной водной растительностью, Игорь, вы это слышали? Уговор наш остался в силе? Вы проспорили. Я победил. Посему вперёд! За портвейном!
Это я мигом! с готовностью откликнулся гражданин в шляпе. Проспорил куплю сейчас. А ты молодец!
И не такое бывало! скромно, куда уж скромнее, ответил ему Ворошилов.
Гражданин в шляпе ринулся к синему павильону и через пару минут вернулся обратно, с бутылкой портвейна в руке. Ворошилов, кряхтя, отряхиваясь от растительности липучей пресноводной, вылез на берег.
Чтоб кота за хвост не тянуть, поскорей открыли бутылку.
Нашёлся, как по волшебству, и стакан. Он всегда, замечу, вовремя находился, да и в нужном, представьте, месте, в былые, с их героизмом и трагизмом их, да и с юмором несгибаемым, времена. Ворошилов, недолго думая, ополоснул его, на всякий случай, в пруду.
Мы втроём Ворошилов, я и гражданин проспоривший в мятой летней шляпе, которого поощрить мы решили, выпили.
Светлая птица удачи пролетела над нами тогда, приветливо, даже по-дружески, по-доброму как-то, взмахнув над нашими головами своими лёгкими крыльями.
Почему-то решительно всем собравшимся возле пруда гражданам вдруг захотелось, да так, что азарт всеобщий, собравшись в единый, жаркий сгусток энергетический, как молния шаровая, пронзил округу мгновенно, спорить с Игорем, спорить и спорить, на бутылку портвейна, конечно: просидит он четыре минуты или даже, может, поболее, под водой, вот в этом пруду, или всё же не просидит?