Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
В прихожую вошли мама и мой шестилетний сын Всеволод. Мама лучезарно улыбалась. Севка обиженно сопел, будто отказывался понимать, зачем его сюда притащили. Я стояла перед ними босая и хмурая.
Поля, дочка, ты просыпаешься для того, чтобы хандрить? изумилась мама.
Нет, для того, чтобы бороться и искать, найти и не сдаваться, отчиталась я.
Тогда я за тебя спокойна, посерьезнела на миг мама. Папа рано уехал в офис, а мне надо на йогу. Севушкино присутствие на занятии нежелательно. В прошлый раз он сказал Ольге Борисовне: «О, за такую жопу грузин на базаре мешок лука дает»
Всеволод! обомлела я.
Не трудись, дочка, мы уже все обсудили. Он слышал эту фразу от мальчишек в парке и счел ее смешной. Мальчишки дрянные, Севушка хороший, поэтому впредь произносить бранных слов не будет.
Мама, ты уверена, что твоей мотивировки достаточно для не повторения, так сказать
Уверена, перебила мама. Он наиодареннейший малыш. В его возрасте столь точно распознать размер зада, с которым выгодно посещать базар!
Бабушка и внук друг друга стоили. Она унеслась совершенствовать фигуру и обретать покой. Он уселся на кухонный стул и потребовал какао. Дня три будет подкладывать под мягкое место правую ногу и капризно повелевать. Потом я строгостью приведу ребенка в норму, потом мама снова заберет его к себе и возвратит испорченным вседозволенностью. Уму непостижимо, но когда он командует ею, она исполняет его прихоти настолько весело и легко, что, кажется, они играют. Когда же сын проделывает подобное со мной, создается тяжкое впечатление, будто малолетняя свинья смеет хамить матери. Я пробовала протестовать, требуя некоторого равенства условий существования Севки. «Мужчина должен учиться быть тираном, отрезала мама. Иначе, любая умело размалеванная кукла лишит его воли к жизни». «Папе ты всегда внушала обратное. Что-то вроде, мужчина силен, поэтому должен быть великодушным», напомнила я. Нашла кому! «Папа совсем другой случай, усмехнулась она. У папы другая группа крови и другой знак Зодиака. Кстати, почему я должна повторяться, и, если Бог послал мне двух мужчин, творить их одинаково»? Оспаривать ее право на творчество я не решаюсь.
Итак, постоянно попадающий из огня в полымя Севка вволю поерзал, подул на какао и забрызгал стол, уронил на пол печенье. Я терпела скорее из любопытства сколько безобразий в минуту можно сделать чем из покорности. Наконец, он угомонился, округлил глаза и прошептал:
Мам, ты только никому не говори. Балерины пили водку. Много водки.
Во мне мгновенно воспряло давешнее сожаление о неразделенном с Настасьей спирте. Внутренне я солидаризировалась со всякой надравшейся в неурочный час Жизелью. И не сумела не то, что возмутиться, изобразить возмущение. А, наверное, нужно было бы воспользоваться моментом и раздуть в дитятке антиалкогольную искру. «Ладно, проехали, иногда и потушить доводится, если слишком рьяно раздуваешь», подумала я. И ляпнула:
Итак, постоянно попадающий из огня в полымя Севка вволю поерзал, подул на какао и забрызгал стол, уронил на пол печенье. Я терпела скорее из любопытства сколько безобразий в минуту можно сделать чем из покорности. Наконец, он угомонился, округлил глаза и прошептал:
Мам, ты только никому не говори. Балерины пили водку. Много водки.
Во мне мгновенно воспряло давешнее сожаление о неразделенном с Настасьей спирте. Внутренне я солидаризировалась со всякой надравшейся в неурочный час Жизелью. И не сумела не то, что возмутиться, изобразить возмущение. А, наверное, нужно было бы воспользоваться моментом и раздуть в дитятке антиалкогольную искру. «Ладно, проехали, иногда и потушить доводится, если слишком рьяно раздуваешь», подумала я. И ляпнула:
Ну и что?
Мамочка, они же балерины!
Сын почти визжал. Да, в прошлом году в его жизни случился «Щелкунчик». И вот балерины, читай неземные существа в потрясших Севку пачках и пуантах, созданные отхлебывать нектар из золотых кубков, облачившись в джинсы и кроссовки, лакали водяру из продающейся в каждой продуктовой лавке бутылки. Однако, повторюсь, вчера я вбила себе в голову, что наличие яда в крови оправдало бы мою дурость. И ничего другого сегодня изобрести не успела. Снова нахлынуло: какой-то подонок принял мои слова о христианской любви и дружбе за приглашение под ближайший куст. Сопливый недоумок влепил мне пощечину во дворе, в котором Севке еще гулять и гулять. На секунду померещилось, будто сын уже осведомлен об этом. Я похолодела. Если страх смерти признак сердечного приступа, то у меня был сердечный приступ. Через силу, отвратительно заискивающим тоном я объяснила, что пить водку вредно всем, независимо от профессии. Он скуксился. «Подрасти, мысленно утешила я сынишку. Откроется, что балерины еще и с мужчинами спят, и тебе полегчает».
Теперь невольно скривилась я. Мало того, что все чаще ловлю себя на пошлых мыслях, так еще и в свете моего вчерашнего успеха у бандитствующего юнца тема секса стала мне так же неприятна, как и тема употребления спиртного. Я поняла, что обречена комплексовать, если сию секунду не начну избавляться от скверны. Надо было пробежаться по свежему воздуху, твердя нечто вроде: «Прошлое неизбежно, будущее свободно. Слишком высокая требовательность к себе попахивает гордыней». Собственно, твердить можно любую чушь, не задевающую самолюбия. Фокус в монотонном повторении одних фраз и борьбе с искушением аргументировано убеждать себя в их правильности.