Малика Берсаевна Медова - Изобилие в твоем сердце стр 6.

Как-то мама рассказала мне историю о своем приобретенном заболевании. Ей нельзя было нервничать. Бешеный пес  младший брат мамы один раз чуть не зарезал ее. Я как раз пришла из школы, в подъезде на первом этаже были слышны крики бабушки, они в очередной раз ругалась. Дядя забежал на кухню, схватил самый большой нож, бросил мою мать на пол и сказал, чтобы она заткнулась, иначе он зарежет ее, как барана. Он был в ярости, я набросилась на него сзади, прыгнула ему на спину, ладонями закрыла его глаза. Я плакала и просила его не делать этого. Бросив нож на пол, он выбежал на улицу.

Как-то мама рассказала мне историю о своем приобретенном заболевании. Ей нельзя было нервничать. Бешеный пес  младший брат мамы один раз чуть не зарезал ее. Я как раз пришла из школы, в подъезде на первом этаже были слышны крики бабушки, они в очередной раз ругалась. Дядя забежал на кухню, схватил самый большой нож, бросил мою мать на пол и сказал, чтобы она заткнулась, иначе он зарежет ее, как барана. Он был в ярости, я набросилась на него сзади, прыгнула ему на спину, ладонями закрыла его глаза. Я плакала и просила его не делать этого. Бросив нож на пол, он выбежал на улицу.

Бабушка умела устраивать сцены и плести интриги даже между своими детьми. Моя мама билась в конвульсиях, пена шла изо рта, все тело сжималось, как струна, пальцы ног и рук в судорожном спазме скручивались, и в таком состоянии моя мамочка каждый раз кусала свой язык. Я знала, как остановить этот процесс, быстро вставляла ей в рот деревянную ложку, садилась сверху на нее и всеми силами, что были во мне, раскрывала ей пальцы рук. После такой процедуры она быстро приходила в сознание. Я не понимала, почему моя бабушка так сильно ненавидит мою мать, то есть, свою же дочь.

Когда бабушка узнала, что я зачастила к своей матери, она наказала меня жестоко, била своей дубинкой, которая всегда была у нее под рукой и приговаривала: «Тебе мать захотелось, она бросила тебя, а ты бежишь к ней». Я сказала в ответ: «Я буду ходить к своей матери, ты не запретишь мне». Бабушку это разозлило еще больше, и она сказала мне: «Посмотришь, что я тебе сделаю». Ее угрозы, упреки и скандалы заканчивались побоями, таким образом, она вселяла в меня еще больше ненависти и страха. Я мечтала сбежать подальше от бабушки, ждала своего дядю и надеялась на поступление в полиграфический институт. Я забыла про угрозу и побои бабушки, большого повода для скандала ей не требовалось. С восходом солнца и с закатом в доме постоянно был крик, и это был привычный уклад и климат в семье. Упреки в мой адрес, что она меня кормит, одевает и дает все самое лучшее, а я такая неблагодарная, бегаю к своей матери, которая меня бросила.

Первое полугодие учебного года пролетело, и наступили зимние каникулы. Бабушка заявила мне, что мои школьные документы она перевезла в село, и второе полугодие я закончу в сельской школе. От такой новости я тогда пришла в ярость. Я сказала бабушке: «Как ты могла так поступить?» На что она ответила: «Меньше надо было бегать к своей матери». Я понимала, что она отомстила мне. Я все время думала, как может сочетаться в одном человеке столько ненависти, злости, лицемерия и двуличия, и в то же время она одна поднимала своих детей, обеспечила всех своих детей высшим и техническим образованием. В нее как будто вселялся дьявол.

Мой мозг и моя душа не могли понять ее поведение. Я сказала, что я поеду с ней в село, но заранее предупредила, чтобы она подготовилась к похоронам, что ей придется везти мой труп. Я была настроена очень серьезно, и за шестнадцать лет, что я жила в том доме, нет  дурдоме, я устала от них. И, наконец, я сказала себе, что это будет моим освобождением. Моя бабушка только посмеялась над моими словами. Я зашла в ванную, помню, что у нас дома была разная отрава для мышей и тараканов. Отыскав под умывальником белый порошок, я высыпала его в стакан с водой и, закрывшись в туалете, быстро выпила его, в надежде, что он мгновенно сработает.

Не тут-то было, прошел, час, второй, и все без изменений, меня даже не затошнило. Вся в слезах, я направилась по коридору. Прямо возле входной двери, на стене у нас был белый шкафчик-аптечка. Быстро собрав все лекарства, часть таблеток я закинула в рот и начала их жевать, забежала на кухню, чтобы запить водой. Моя младшая тетя заметила мое неадекватное состояние, побежала за мной. Она была старше меня всего на два года, спросила: «А что ты прячешь в руках, а ну покажи!» Схватив меня за руку, она силой забрала у меня таблетки, при этом ругая свою мать. Завела меня в спальню, обняла и сказала, что не стоит из-за нее умирать, а суицид  это большой грех и удел слабых духом людей. «Потерпи полгода, а потом приедешь ко мне в Москву»,  тетя уже училась в полиграфическом институте. Она приехала погостить домой и застала эту сцену.

Глава 2.

Юность

В середине января меня увезли в ненавистное село. Бабуля моя купила одного барана с огромными рогами и овцу для него, несколько кур и петуха, и белого, не совсем молодого коня, дядя назвал его Казбек. Первые три недели я не ходила в сельскую школу, но своим протестом так ничего и не добилась. Бабушка сказала, что я могу сидеть дома, в селе всегда есть работа, а аттестат об окончании средней школы я получу в любом случае: директором школы оказался ее родственник, он выдаст его безо всяких экзаменов. Бабушка умела подчинять всех, ее боялись все родственники, соседи и собственные дети. Между собой мы называли ее няней Гитлера. Я скучала по маме, городской жизни и одноклассникам. Мне казалось, что внутри меня умерла жизнь. Покорившись судьбе, я взывала к Богу и просила помочь мне выбраться, сбежать из того ада, в котором очутилась.