Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Кто живёт здесь? Люди? Звери?
Им не страшно тут в глуши?
Машенька подходит к двери,
входит, видит ни души.
Был избушки той хозяин
старый дедушка Медведь.
Леса местного боярин
в дверь вошёл, давай реветь:
«Что попалась? Как звать?»
«Маша!»
«Уж из лап не упущу!
Станешь ты прислугой нашей.
И не плачь тут, укушу!»
Делать нечего, в избушке
топит печь и хлеб печёт.
Много дела есть девчушке,
не сидит-от без забот.
Как с утра Медведь уходит,
строгий ей даёт наказ
поработать в огороде
в грядках репы, чеснока.
«А ногою за ограду
даже и ступать не смей!
Здесь Сова есть для пригляду,
для поимки много Змей!»
Думку думать о побеге
стала Маша с той поры.
Ей помочь нет человека.
От зори и до зори
не стреляют из двустволки
на охоте мужики,
не слышны девичьи толки
на бору и у реки.
В сторону бежать какую,
угадать она не в мочь.
Лес дремучий вкруговую
не даёт уйти ей прочь.
Машенька, всплакнув немного,
всё ж решение нашла.
Хлеба напекла ржаного
и Медведя дождалась.
Говорит ему:
«Послушай!
На побывку отпусти,
отнесу родне покушать
пироги и сладости!»
Заревел Медведь на Машу:
«Нет, я сам их отнесу!
Знаю я деревню вашу,
ты ж заблудишься в лесу.»
«Хорошо, но с уговором
в ту корзину не смотреть!
Если что, увижу вора,
неповадно будет впредь!»
Заберусь на дуб высокий.
Там в округе видно всё:
и луга, и лес широкий,
в тучах солнца колесо!»
Размышляет вслух Медведь:
«Делать нечего, придётся
голод мне перетерпеть,
чтоб дойти к закату солнца.»
Быстро караваи хлеба
вяжет Маша в узелок.
А потом взглянуть на небо
отправляет за порог
простодушного Медведя.
А сама в корзину скок!
И сидит там без ответа.
Поворчал и поволок
прочь Медведь корзины ношу.
Между ёлок и берёз,
на боках сдирая кожу,
шёл сквозь бурелом и нёс
с вкусным хлебушком корзину.
Но у речки дыбом встал,
распрямил кривую спину.
«Ох, чего-то я устал!
От избы ушёл далёко,
если сяду на пенёк,
Маша на дубу высоком
не увидит пирожок».
Слышит голосок далёкий:
«Не садись ты на пенёк!
Следом голосок высокий:
«И не ешь ты пирожок!»
«Ишь, какая эта Маша
на дубу глазастая!»
Зашагал опять по чаще,
прежде в лапу заграбастав
с свежим хлебушком корзину.
На опушке дыбом встал,
распрямил кривую спину.
«Ох, чего-то я устал!
От избы ушёл далёко,
если сяду на пенёк,
Маша на дубу высоком
не увидит пирожок».
Слышит голосок далёкий:
«Не садись ты на пенёк!
Следом голосок высокий:
«И не ешь ты пирожок!»
Делать нечего, в деревню
поспешил скорей Медведь.
На краю, заслышав песню,
стал в ворота бить, реветь:
«Открывайте шире двери.
Вам от Маши пироги!»
На беду, почуяв зверя,
высунувши языки,
сорвались с цепей собаки
и бегут к нему скорей.
Испугавшись их атаки
и рванув через репей,
еле-еле зверь лохматый
убрался в дремучий лес.
Плачет:
«Маша виновата
в том, что к людям я полез!»
А на ту пору сиротка
поднимает хлеб ржаной
и глядит наружу робко.
Незнакомой стороной
обернулась к ней деревня.
Но случился тут сосед,
он предположил:
«Наверно, это Маша!»
Тут и дед
прибежал с своею бабкой.
Стали оба сироту
называть своею сладкой,
ей являя доброту.
«Вот подарок вам из леса
вместо ягод принесла!
Только выдумкой чудесной
от Медведя я ушла.»
Весь народ дивится Маше,
умницей её зовёт.
А она, и ставши старше,
в лес уж боле не идёт.
СКАЗКА «КАША ИЗ ТОПОРА»
СКАЗКА «КАША ИЗ ТОПОРА»
Как-то раз, в года былые,
завершил поход Солдат.
Заслужил он отпускные,
отчего, конечно, рад.
Он на родину с котомкой
по земле чужой идёт.
Денег нет, запас-от тонкий.
Ест же то, чего найдёт.
Шёл солдат деревни мимо,
видит дом стоит простой.
Страшно голодом томимый,
попросился на постой.
И хозяйке-старушонке
между делом говорит,
мол, живот пустой и звонкий,
баба каши не сварит ль?
Пробурчала бабка нечто,
будто б: -«Печь истоплена,
коль замёрз, ложись на печь-то!»
Видит гость тут, что она
притворилась глуховатой,
и на всяческий вопрос
коль ответит, то невнятно,
тихо так, себе под нос.
Осерчал на то служивый,
стукнул об стол кулаком:
«Глухоту исправлю живо
всем, кто с силой не знаком!»
Испугалась старушонка,
шутки в сторону, она
голосом от страха тонким
молвит тут, что не вольна
наварить ему кашицы,
нет припасов, и пусты
закрома, ей-ей, божится,
ты помилуй и прости!
Ей солдат: -«Ах, так? Давай-ка
наварю из топора.
Ты горшок-то доставай-ка,
ставить на огонь пора!»
Баба слову удивилась,
мол, зачем ему топор,
и пока вода варилась,
говорила всякий вздор.
Вот солдат берёт на пробу
ложку жижи из горшка:
«Хороша, мню, для утробы,
только соли в ней лишка!»
Баба спорит: -«Нет в ней соли,
я солонку принесу!»
И солдат кладёт поболе,
варит далее он суп.
Вот проходит полминуты,
жижи снова в рот берёт:
«Заварилась очень круто,
жаль, крупы не достаёт».
Всполошилась баба-дура
и несёт на выбор круп.
Между прочим балагурит:
«Мол, топор не портит ль суп?
Как бы так его проверить,
уварился али нет?»
Говорит он: -«А теперь, геть,
ты неси на стол обед!
И давай уж из пшеницы
хлеб! И ложки не забудь!»
Вот отведали кашицы,
собрался служивый в путь
и кладёт к себе в котомку,
остудив в воде, топор.
Не доспела, мол, «тушёнка».
Вот и весь тут разговор.