С Новым годом! разобрал Тарханов азартный выкрик и не понял, к кому он относился, к ним самим или к неприятелю.
Порядок, командир, крикнул ему Ляхов с вершины выступающего над обрывом утеса. Толково приложил. Скоро не полезут.
Ты наблюдай, наблюдай, ответил майор.
В ответ хлопнул один, потом второй выстрел винтовки доктора.
С Новым годом! разобрал Тарханов азартный выкрик и не понял, к кому он относился, к ним самим или к неприятелю.
Глава вторая
Вот уж действительно с Новым годом!
Майор, пользуясь передышкой, налил воды из фляжки в ладонь и вытер потное, закопченное лицо.
Старый год для Тарханова, по зрелом размышлении, прошел, в общем, неплохо. Главной своей удачей майор, естественно, считал то, что словчился попасть в спецкорпус войск ООН по принуждению к миру на Ближнем Востоке. Тут и старый приятель помог, служивший адъютантом у большого начальника в «Арбатском» военном округе, да и прежние заслуги тоже, однако прежде всего фортуна, почти всю жизнь к Тарханову благосклонная.
Настолько благосклонная, что временами это даже настораживало. Сколько уже боевых друзей погибло и на чеченских войнах, и в других «горячих точках» от Югославии до Афганистана, а он воюет десятый год, и все как заговоренный. Выпустился из Рязанского училища аккурат весной девяносто четвертого, с тех пор так и воюет. Ордена скоро некуда будет вешать, звание подполковника на подходе.
Как пел один хороший бард в девяносто шестом, в Грозном, будто прямо про него:
Служил я не за звания
И не за ордена,
Не по душе мне звездочки по блату.
Но звезды капитанские я выслужил сполна,
Атыбаты
Россия нас не балует
Ни славой, ни рублем,
Но мы ее последние солдаты,
А значит, будем покуда не помрем,
Атыбаты
Как он ни пытался, не мог вспомнить пропущенное слово.
С головой чтото или просто не до этого?
Да, те времена были совсем никудышные, но и тогда выжили, а теперь грех жаловаться, денежки приличные из ооновской кассы капают, по пять штук баксов каждый месяц.
Но вот этот новый год начинался (а старый, естественно, кончался) както не так.
Вместо того чтобы, приодевшись в приличный штатский костюмчик, отправиться в подходящий ресторан в обществе лишенной предрассудков спутницы или хотя бы собраться с друзьями на холостяцкой квартире, Тарханову пришлось нудиться на забытом богом блокпосту в горах Антиливана, чуть севернее стыка сирийсколиванскоизраильских границ.
На то она и военная служба, конечно, и жаловаться на ее лишения и тяготы уставом возбраняется, однако не до такой же степени!
Мало того, что он оказался здесь единственным офицером и новогодний бокал, точнее, алюминиевую крышку от термоса предстояло поднимать разве что вместе с собственным отражением в зеркальце для бритья, так и дизельгенератор в довершение всего сдох аккурат в двадцать нольноль по московскому времени.
Починить его моторист в ближайшее время не обещал, значит, и надежду посмотреть по телевизору новогоднюю программу из России или Европы придется оставить. Зато восковая церковная свеча на столе из предмета дизайна сразу превратилась в утилитарный источник довольно тусклого света.
Тоска, короче говоря.
Однако через час ситуация вроде бы изменилась в лучшую сторону. В очередной раз подтвердив истину, что не стоит раньше времени впадать в уныние, каковое, по православным канонам, является смертным грехом.
Дежурный сержант пригласил Тарханова к телефону, и вместо ожидаемого голоса командира бригады или начальника штаба майор услышал веселый (начал уже праздновать, очевидно) голос бригадного лекаря, капитана медслужбы Вадима Ляхова:
Приветствую вас, господин майор, в сей предпраздничный момент. Чем изволите заниматься? Уже наливаете или только готовитесь?
Услышав абсолютно нецензурный ответ, медик жизнерадостно рассмеялся.
Хорошо ему зубы скалить, русские медсестричкифельдшерицы вокруг, готовые разделить с красавчиком доктором не только стол, но и постель, опять же спирта казенного вволю, можно и напрямик пить, и разведенным в меру, и всевозможными коктейлями потешиться. Да, наверное, шампанским Вадим тоже отоварился, в рассуждении спаивания тех же сестричек. Небось в город мотается когда захочет.
Не поверишь, командир, я почти в аналогичной ситуации. В данный момент пребывая в дыре с ветхозаветным наименованием Хам, тридцать верст южнее славного города Баальбека. Сложный медицинский случай тут образовался, вот меня и вытребовали для консультации. Консультация произведена, и пациент определенно будет жить, но вот на обратном пути у моего «Урала», не скажу плохого слова, с тормозами чтото приключилось, ночью без них по горам ездить как бы нежелательно, и ни в какое цивилизованное место я теперь не успеваю.
Пить же в одиночку, а равно с собственным шофером, считаю безнравственным. И женщины местные к гяурам относятся без всякого пиетета. А если бы и отнеслись с оным, то подверглись бы побиению камнями. Такая вот диспозиция. Так, может, ты бы подъехал, а? Твой шофер моему поможет, а мы посидим, вмажем по чуть. Все есть и почти уже стол накрыт. Ты же, при общеизвестной лихости и знании ТВД[3], часа за полтора свободно успеешь Так как?