Всего за 199 руб. Купить полную версию
Нежданно послышался явственный стук.
Что это? И стар его слышит и мал.
Друг другу мы тихо сказали тогда:
«Наверное, ветер к нам в дверь постучал».
Погасли светильники в каждом окне,
Усталые, мы улеглись в тишине.
И все же кой-кто не ложился, твердил:
«Как видно, гонец махараджи примчал!»
С усмешкою мы повторяли свое:
«Наверное, ветер к нам в дверь постучал».
Притихло селенье, нигде ни души,
И только на ложе забылись мы сном,
Как загрохотало вдали, и тогда
Сквозь дрему подумали мы это гром.
Земля сотрясалась, дрожала вокруг,
Так тяжек был тот нарастающий звук.
И кто-то, в своей правоте убежден,
Сказал: «Это грохот колес за окном».
Но мы, пребывая еще в забытьи,
Сказали: «Нет, нет, это гром, это гром!»
И вдруг зазвучали литавры вдали,
Запели, безмолвию ночи грозя.
И кто-то вскричал: «Спать не время сейчас,
Вставайте, уж долее медлить нельзя!»
Вскочили мы. Сердце забило в набат,
И каждый был страхом внезапным объят.
Тогда кое-кто, торжествуя, сказал:
«Уж царское знамя мы видим, друзья».
Очнувшись от сна, мы воскликнули тут:
«И вправду нам долее медлить нельзя!»
Где все украшенья? Гирлянды? Огни?
Какое, скажите, без них торжество?
Приехал владыка в наши края,
Возможно ль не встретить достойно его?
О стыд! Нанесен нашей чести урон!
Где место для праздничных сборищ? Где трон?
Друг другу шептал кое-кто на ушко:
«Теперь причитанья уже ни к чему:
Придется с пустыми руками встречать
И гостя приветствовать в темном дому».
Трубите же в раковины, эгей!
Раскройте все двери навстречу ветрам!
Сегодня в ненастную черную ночь
Царь темного дома пожаловал к нам!
Гремит в небесах, надрывается гром,
И молнии быстрым сверкают огнем.
Постели убрав, украсьте дворы
И праздничный вид придайте домам!
Сегодня, сопутствуемый грозой,
Царь бедствий и мрака пожаловал к нам!
Раб
О раб, кто заковал тебя
В тяжкие оковы?
Цепи на меня надел
Мой властелин суровый.
Казалось: стану всех сильней,
Будут все в плену.
Скопил я в тайниках моих
Царскую казну.
На ложе властелина спал
Я в глубине подвала.
Очнулся вижу: цепь меня
К богатству приковала.
Раб, а кто сковал тебе
Эти кандалы?
Я их со страстью сам ковал,
Не знал, что тяжелы.
Казалось: мир я покорю
Силою великой,
Всех прочих превращу в рабов.
Буду сам владыкой.
Я день и ночь ковал, ковал,
И цепь моя росла.
Мой молот бил. Удар. Еще.
Ударам нет числа.
Когда закончил я ковать
Нервущиеся звенья,
Гляжу: опутан цепью сам
И нет мне избавленья.
Путник
О скиталец, скиталец, неужели в дорогу пора?
Посмотри, посмотри непроглядная мгла
кругом!
Небо тускло и немо, уснули, устав, ветра,
И деревья тамала[34] утонули во мраке густом.
Яркий свет зажигается в нашем доме опять,
Звуки льющейся флейты прямо к сердцу идут,
И гирлянды цветов еще не успели увять,
И глаза молодые еще неусыпно ждут.
Неужели разлуки нам сейчас не минуть?
О скиталец, скиталец, неужели отправишься
в путь?
Мы не держим тебя, чинить не хотим препон,
Уезжай, коли хочешь, немедля в любые края,
Конь накормлен и взнуздан, седока поджидает он,
Возле дома давно стоит колесница твоя.
Лишь одним, лишь одним мы дорогу твою
преградим:
Пусть печальная песнь задержит тебя близ
нас.
Мы пытались на миг привязать тебя к душам
родным
Заклинающим взглядом заботливых,
дружеских глаз,
Путник, бессильны мы остановить тебя.
Лишь глаза наши плачут, безмолвно прося
и скорбя.
Отчего так устало, так мятежно сейчас глядишь?
Почему ты уходишь, в глухую темень спеша?
О, какою тревогой наполнена черная тишь?
Чьим посланьем настигнута мятущаяся душа?
Семь сияющих звезд семь небесных святых
Заклинанье неведомое прочли во мраке
слепом
И безмолвная тьма душой овладела вмиг,
И уходишь ты в ночь, покидая наш светлый дом.
Бессловесное что-то, не известное никому,
Подослало гонца и позвало в безбрежную тьму
Если эти края и люди тебе не сродни
И не по сердцу этот невозмутимый покой
Погашу я тогда бессонные эти огни
И мелодию флейты прерву послушной рукой.
И останемся мы Будет ночь тишиной полна,
Лишь цикады в лесу томительно заверещат.
И засмотрится в окна состарившаяся луна
И на тебе остановит свой неподвижный
взгляд
О плененный дорогой! Поразмысли, постой!
Какой одержим ты тревогой? Какою томим
тоской?
Из книги «Жертвенные песни» («Гитанджали»)
Путник
О скиталец, скиталец, неужели в дорогу пора?
Посмотри, посмотри непроглядная мгла
кругом!
Небо тускло и немо, уснули, устав, ветра,
И деревья тамала[34] утонули во мраке густом.
Яркий свет зажигается в нашем доме опять,
Звуки льющейся флейты прямо к сердцу идут,
И гирлянды цветов еще не успели увять,
И глаза молодые еще неусыпно ждут.
Неужели разлуки нам сейчас не минуть?
О скиталец, скиталец, неужели отправишься
в путь?