Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
От этого глаза казались особенно светлыми, почти белесыми. Девочке было лет семь. У неё был вздёрнутый носик с тремя веснушками на кончике и такие большие глаза, что казалось, они широко раскрыты от удивления. Два крысиных хвостика — две косички прыгали у неё за плечами.
— Разве уж поздно? — спросил мальчик.
— Мы видели в озере сома! — перебила девочка.
— Да, — сказал мальчик. — Вот такого большого…
— Усатого и сердитого! — перебила девочка.
— Да, — сказал мальчик. — Мы слышали дятла…
— Когда мы подошли, он улетел, — перебила девочка.
— Я нашёл новый малинник… — сказал мальчик.
— Огромный-преогромный! — перебила девочка.
— И Лена съела столько малины, — сказал мальчик, — что я не понимаю, как она не умерла.
— Вот как, — сказал старик, — значит, ей не хочется сладкого. А у меня есть мёд, и я хотел, чтобы она испекла нам лепёшки.
— Ничего, — сказала Лена, — мёд я могу есть. Печка топится?
— Топится, и дрова наколоты. Пока ты печёшь, мы с Колей посидим поговорим.
Лена ушла в избу.
— У нас мало времени, Коля, — сказал, помолчав, старик, — а мне многое нужно тебе сообщить. Я не думал, что так скоро нам придётся расстаться…
Глава пятая
В дальний путь
Тени над лесом сгустились, бледные звезды проступили на светлом небе, а дед и внук все ещё разговаривали.
— Я так привык, что Лена моя сестра, — сказал Коля. — Почему ты обманул меня, дедушка?
— Ты был ещё мал. Да и что это изменило бы? Не о том сейчас речь. Подумай, как важно для гитлеровцев захватить дочь Рогачева! Как страшно они могут ему отомстить! И как я посмотрю Рогачеву в глаза, если он придёт сюда и спросит: «Как же вы дочь мою не уберегли?»
— Нельзя, — сказал Коля, — нельзя, дедушка. Как это так — не уберегли! Обязательно убережём. Да и кто узнает? Здесь же нет людей. Я знаю такие места, что никто не отыщет.
Он огляделся. Со всех сторон к ним подходил лес. Тянулись чёрные тени от деревьев, изгибались белые ветки берёз. Вышла луна, и в призрачном её свете ветки казались руками, а стволы — туловищами странных лесных уродов.
— Здесь, в лесу, нет фашистов, — неуверенно сказал мальчик, — здесь никто не может узнать.
Дед, понизив голос, ответил:
— Узнали, Коля! Не знаю, как, но узнали.
— Почему ты думаешь? — спросил Коля.
— Сегодня ко мне пришёл человек. Он был одет крестьянином, но он не крестьянин. Он разговаривает по-городскому, и мешок у него завязан не так, как крестьяне завязывают мешки. Он принял меня за сторожа. Странный человек — невысокий, с добродушным, слишком добродушным лицом, без левой руки.
— Зачем же он приходил? — шёпотом спросил Коля.
— Он спрашивал про девочку, которая живёт у Соломина, — шёпотом ответил старик.
— Что ты ему сказал?
— Я сказал, что Соломин с детьми ушёл на рыбалку, на озеро. Я услал его за двадцать километров. Двадцать километров туда и двадцать обратно — завтра к вечеру он будет здесь.
— Что же делать?
— Завтра к вечеру ты и Лена будете далеко отсюда.
— А ты?
Дед помолчал; усталое было у него лицо.
— Я останусь, — сказал он. — Ты знаешь, я не могу ходить. Я вам буду только помехой. Ты уже большой мальчик, Коля. Я думаю, ты знаешь не меньше городского школьника. Кроме того, ты три года провёл в лесу. Ты не трус, и сообразительности у тебя хватит. Ты не боишься?
— Нет, не боюсь. А куда нам идти?
Дед пожал плечами:
— Что я могу тебе сказать? Лучше всего, если б тебе удалось провести Лену через фронт и доставить её отцу, генерал-лейтенанту Степану Григорьевичу Рогачеву, или хотя бы любому командиру или бойцу Красной Армии. Если это тебе не удастся — а это, Коленька, очень трудно, — надо доставить её партизанам. Куда — не знаю. Они прячутся в лесах, их надо найти.
— Понимаю.