Бифштекс с кровью, сэр.
Я тоже, согласился археолог, но боюсь, сэр, что употребление в пищу опытного моториста или пилота может пагубно отразиться на нашей дальнейшей судьбе. Ладно, пойду попробую разговорить вон ту милую блондинку.
Олимка с двумя большими белыми пятнами на загривке стояла перед пультом в углу, задумчиво поводя острыми ушками и шевеля губами. Ее раздвоенные рожки с черными ободками у основания навевали воспоминания о древних диснеевских мультиках, а бездонность больших черных глаз подчеркивалась рыжей полосой поперек носа.
Вы не поможете выжить двум утомленным лишениями и трудностями путешественникам, прекрасная леди?
Переводчик высокопарно запищал, и раковины мохнатых ушей повернулись в сторону Атлантиды.
Я сейчас отойду, перевел полилингвист ответ.
Ни в коем случае! всплеснул руками археолог. Самим нам с этой аппаратурой вовек не разобраться! Мы умрем с голода раньше, чем
Плачу пять галактических кредитов, вмешался в разговор подошедший Вайт, закажите нам какое-нибудь жаркое.
Вы не поможете выжить двум утомленным лишениями и трудностями путешественникам, прекрасная леди?
Переводчик высокопарно запищал, и раковины мохнатых ушей повернулись в сторону Атлантиды.
Я сейчас отойду, перевел полилингвист ответ.
Ни в коем случае! всплеснул руками археолог. Самим нам с этой аппаратурой вовек не разобраться! Мы умрем с голода раньше, чем
Плачу пять галактических кредитов, вмешался в разговор подошедший Вайт, закажите нам какое-нибудь жаркое.
Олимка вскинула черно-рыжий носик, возмущенно пискнула и пошла в сторону.
Скажите, сэр Теплер, задумчиво проговорил Атлантида, а как вы отреагируете, если вам предложат на завтрак человеческую ногу и дюжину парикмахерских ушей, тушенных в собственном соку?
Почему именно парикмахерских, сэр? озадачился миллионер.
А вы что, предпочитаете уши бухгалтеров, cap?
Какую мерзость вы говорите, сэр Платон! возмутился Вайт.
Не нравится? сочувственно произнес археолог. Тогда не забывайте, что мы находимся среди вегетарианцев, сэр. Олимы травоядные, а насколько я знаю историю, вокруг стад травоядных всегда обитают хищники. Олимов наверняка кто-то кушал на протяжении всей их истории, и они могут очень нервно отреагировать на ваши мясоедские претензии. Пока мы на этом борту, забудьте такие слова, как «бефстроганов» и «бифштекс», сэр.
Что же нам теперь, голодными сидеть, сэр Платон?
Если в их меню нет щавеля или хотя бы петрушки то да, сэр.
А хлеб у них есть, сэр? Самый обычный, простой хлеб?
К счастью, поясной лингвист исправно переводил в писк все их пререкания. Один из космонавтов, покончив с едой, подошел ближе и постучал Вайта по поясу:
Хлеб?
Хлеб, хлеб, закивал миллионер.
Олим махнул рукой, зовя их за собой. Они прошли вдоль всего корабля и остановились возле отсека, из тех, которые пахнут одинаково на всех кораблях вселенной.
Хлеб, указал олим на дверь с красным крестом и отправился по своим делам.
Здесь? не поверил Вайт.
Ну разумеется, сэр, махнул рукой Атлантида. Хлеб! Лакомство для больных. Конечно, здесь есть хлеб. Идите, сэр, наше пропитание на вашей совести.
Миллионер вошел в медотсек и спустя пару минут выскочил, красный от ярости, но с батоном хлеба под мышкой:
Двадцать пять кредитов! Да за эти деньги его самого можно целиком на вертеле зажарить!
А чем они раны обеззараживают, вы не спросили, сэр? с надеждой поинтересовался археолог.
Хлоргексидином, сэр, отрезал толстяк, и Атлантида понял, что спирта за дверью нет.
Они тут же по-братски разделили буханку разломали пополам, и Вайт немедленно спрятался в своей каюте. Видимо, цена олимского каравая потрясла его до глубины души, и он опасался, что Атлантида попросит добавки. Впрочем, Платону и самому мало нравилась перспектива двадцать четыре дня жить хлебом единым, и он решил позаботиться о разнообразии стола Тем более что на борту все равно больше нечего делать.
Прежде всего Рассольников занялся изготовлением теплостойкой посуды. Пластиковые стаканчики, которыми пользовались олимы, для приготовления человеческой пищи не годились плавились при высокой температуре. Платон выбросил клинок из трости, после чего взял бутылку из-под текилы, вытряс себе в рот последние драгоценные капли, а потом уложил ее на нижнюю, острую грань клинка и несколько раз с силой провернул. На стекле появилась глубокая борозда. Осталось обмотать нижнюю часть бутылки краем одеяла, открыть дверь и с силой стукнуть горлышком об угол косяка.
Дзинь!
Так, один стакан готов, с удовлетворением кивнул Атлантида и громко крикнул; Уборщика в коридор!
Поясной переводчик продублировал приказ на писклявом олимовском языке, а пока коробка автоматического пылесоса доползла до двери каюты, Рассольников успел сделать стакану точно такого же напарника. Емкости для кипячения воды готовы. Из походной сумки Платон извлек небольшую плоскую флягу с неприкосновенным запасом, быстро перелил содержимое себе в рот а что делать, если черный день уже настал? и наполнил ее водой из-под крана. Теперь оставался всего один пустяк: найти тепло.