Нагибин Юрий Маркович (1920–1994), русский писатель и сценарист.
Учился на сценарном факультете ВГИКа. Высшее образование не закончил. Участник Великой Отечественной войны. Литературную деятельность начал в 1939 году, еще будучи студентом. Член СП СССР с 1942 года.
Творчество Нагибина отличается волнующей лирической исповедальностью, естественной искренностью интонаций, легкостью и ясностью слога.
Юрий Нагибин. Утраченная музыка. Издательство "Подкова". Москва. 1998.
Юрий Нагибин
•
ШКОЛЬНЫЙ АЛЬБОМ
Быль
1
Мне оставили этот большой альбом в красном коленкоровом переплете, на титульном листе которого старательно выведено тушью: "311-я школа, выпуск 1938 года", чтобы я заполнил два чистых листа - в одном разделе: "Они сражались и погибли за Родину" - на Павлика С., моего первого и лучшего друга, в другом: "Здоровья и счастья" - на самого себя, которому это пожелание в самый раз. Есть ещё третий раздел - "Вечная память" - о безвременно ушедших: от старых ран и недугов войны, как Володя А., или от мирных болезней, как автодорожник Люсик К., или от самогубления, как инженер Юра П.
Есть особая судьба, и я жалею, что не мне поручили написать о Ляле Румянцевой. Досрочно окончив медицинский институт, она пошла работать врачом в лагерь немецких военнопленных армии Паулюса; те привезли из-под Сталинграда жестокий тиф, Ляля заразилась и умерла - двадцати трех лет. Но мои школьные друзья, составители альбома, рассудили иначе - наверное, справедливо, - что о Ляле должны написать Ира и Нина, учившиеся с ней в школе с первого до последнего класса, затем в институте с первого до последнего курса и метавшиеся в тифозном бреду на соседних госпитальных койках. Лишь здесь их пути разошлись: Ляли не стало, Ира и Нина вернулись в жизнь.
Впрочем, о Ляле я уже писал раньше, есть у меня такой рассказ в книге "Чистые пруды" - "Женя Румянцева", где в образе героини соединились черты двух моих соучениц: Ляли Румянцевой и Жени Рудневой - называю и последнюю полным именем, ибо оно принадлежит истории. Майор Руднева - штурман легендарного женского бомбардировочного полка Марины Расковой - посмертно удостоена звания Героя Советского Союза, о ней написаны книги, её замечательный по искренности дневник выдержал много изданий. Почему я соединил двух девушек в одну - сейчас мне и самому трудно разобраться. Всё же попробую. С Женей меня в школе ничего не связывало. Мы учились в разных классах, она была секретарем комсомольской организации, самой видной общественницей школы, я же являл собой полное отрицание всех Жениных устоёв: индивидуалист, злостный прогульщик (к тому же с ведома и одобрения родителей) и пусть не хулиган, не дебошир, но тихий хамила, читавший на уроках постороннюю литературу и дерзивший учителям, которых Женя глубоко почитала всей своей большой и тёплой душой. Но более всего смущало прямолинейную и бесхитростную Женю, что при таком недостойном поведении учился я, подобно ей, на одни пятерки, чем являл особый соблазн для слабых и неустойчивых натур. Это разрушало Женины представления о добре и зле, о нравственной основе жизни. Однажды она попыталась провести со мной душеспасительную беседу, но я высмеял её бессильные потуги вернуть меня на путь истинный. Женя скинула русую прядку на взблеснувший слезой глаз и отступилась. Мы не перемолвились больше ни словом до окончания школы, а после выпускного вечера разошлись - навсегда.
Женя поступила на механико-математический факультет МГУ, но мечтала стать астрономом. Она была деятельным членом Московского отделения Всесоюзного астрономического общества "Мне хочется открыть хоть маленькую звёздочку, признавалась она друзьям. - Пусть будет на небе и мой светлячок". Возможно, это честолюбие, но такое милое и трогательное!
Война перечеркнула все её планы. Женя была на редкость цельной натурой, и не могло быть сомнений, какой путь она изберёт. В нашем альбоме о Жениной военной судьбе сказано с протокольной точностью и краткостью. Текст помещён сбоку от портрета той Жени, которой я уже не знал, - двадцатилетней и красивой. В её лице таинственно соединились открытость, мягкость с волевой завершенностью черт, упрямая крутизна лба искупалась полуулыбкой добрых губ, а в моей памяти Женя осталась полноватой, рыхлой девчонкой-нескладёхой.
Из альбома: "В начале октября 1941 года по призыву ЦК ВЛКСМ о наборе девушек в армию Женя Руднева среди первых была рекомендована в женскую авиационную часть Героя Советского Союза Марины Расковой. В мае 1942 года после окончания авиационной школы штурман звена ночных бомбардировщиков Евгения Руднева вылетела на фронт в район Северного Кавказа. В марте 1943 года она вступает в члены КПСС, и в этом же году её назначают штурманом полка. За участие в освобождении Кубани женскому авиационному полку, где служила Женя, было присвоено звание гвардейского (гвардейский Таманский полк)".
От меня: Женя, как и все ее подруги по полку, летала на У-2, у нас эти фанерные одновинтовые самолеты прозвали "кукурузниками" - они могли при необходимости сесть на кукурузное поле и схорониться среди стеблей, а у немцев - "бесшумной смертью", "ночными дьяволами" - их нельзя было засечь улавливающими устройствами и поразить из зенитных орудий; они шли на бомбометание с выключенными моторами и слишком низко, чтобы осколки зенитных снарядов могли причинить им вред, требовалось лишь прямое попадание.
Из альбома: "В ночь на 9 апреля 1944 года, совершая свой 641-й боевой вылет на бомбежку вражеских позиций, Женя Руднева погибла. Это было под Керчью. Имя Жени Рудневой внесено в книгу Боевой славы. 26 октября 1944 года Евгении Максимовне Рудневой за мужество и отвагу присвоено посмертно звание Героя Советского Союза".
Звёздная мечта Жени осуществилась: Золотая Звезда увенчала подвиг, а Всемирное географическое общество назвало Жениным именем вновь открытое небесное светило. И когда мы праздновали наше общее шестидесятилетие в моем загородном жилье, с ночного подмосковного июньского неба на нас глядела и Женина звёздочка.
В рассказе "Женя Румянцева" герой уговаривается после школьного выпускного вечера с девушкой, которой он нравится, ничуть о том не подозревая, встретиться через десять лет в среднем пролете между колоннами Большого театра. В назначенный срок он является к месту свидания, зная, что девушка эта погибла на фронте. Судьба девушки подобна судьбе Жени Рудневой. Но я ей, надо сказать, не нравился, и мы никогда не уславливались о подобной встрече. Уславливались мы с Лялей Румянцевой, и в тот миг на меня пахнуло странной, нежданной нежностью, оставшейся запоздалым сожалением в моей душе. О Лялиной судьбе я узнал по окончании войны, но свое обещание выполнил и в должный час пришел к Большому театру с букетом цветов, который отдал потом какой-то одинокой девчонке.
По своему максималистскому характеру Ляля напоминала Женю, равно как и по безоглядности общественной отдачи. И она была такой же прямой, жёстко честной, требовательной к себе и к другим. Но у неё эти волевые качества растворялись в стихии женственности.
Ляля была стройна и спортивна, в девичьем ладном облике проглядывал близкий женский расцвет. Женя оставила школу серьезной и неуклюжей девчонкой с плохо координированными движениями, набивавшей шишки обо все углы, - самым трудным предметом для неё была физкультура. Самолет - продолжение тела летчика, к тому времени, когда Женя поднялась в небо, она обрела полную власть над своей созревшей плотью, стала ловкой, крепкой и ладной, и, словно отвечая этому чуть запозднившемуся превращению, пришла к ней первая и последняя любовь.
Женя обрела то, чем владела Ляля, а Ляля оказалась несостоявшейся Женей. По своей высокой и решительной душе она имела право на подвиг и непременно совершила бы его, если б жизнь её не оборвалась так внезапно и нелепо. Но разве её смерть не была подвигом? Она лечила, спасала тех, кого должна была ненавидеть, до конца оставалась верна клятве Гиппократа, которую в суматохе ускоренного выпуска даже не успела дать. Но это не тот подвиг, о котором слагают песни, пишут книги, и мне захотелось как-то исправить допущенную жизнью несправедливость. Пусть Женя поделится с подругой своим подвигом, а Ляля - тем очарованием, которым в школьную пору Женя не успела открыться. И две девочки, Женя Руднева и Ляля Румянцева, соединились в рассказе в одну Женю Румянцеву.
И в альбоме, по-моему, неверно было их разъединять: Ляле отвели место среди "Безвременно умерших". Нет, Лялю тоже надо считать фронтовичкой, отдавшей жизнь на поле боя.