Всего за 490 руб. Купить полную версию
И русские ученики преклонялись перед Кантом. С ним встречался Муравьёв-Апостол, отец будущих декабристов, с ним состояла в переписке президент Российской Академии наук графиня Дашкова
Но, скорее всего, Кант оставался к ним глубоко равнодушен. «Дорогие друзья, друзей не существует!» повторял он даже тем, с кем вроде бы был связан узами дружбы.
Чего уж тут говорить о любви! Пока Кант был молод, он был беден. Чтобы принимать клиентов, ему требовалось помещение. И тишина. Если бы он позволил себе влюбиться или жениться жену пришлось бы кормить-поить-одевать-обувать; дети, пронзительно крича, носились бы по коридору в то время, как в аудитории Кант своим слабым, еле слышным голосом пытался бы удержать внимание клиентов
Крах! Катастрофа! И в первую очередь финансовая.
Кант вряд ли кривил душой, говоря: «Когда мне могла понадобиться женщина, я был не в состоянии её прокормить, а когда я был в состоянии её прокормить, она уже не могла мне понадобиться». С бытовой точки зрения он долго, очень долго не мог назвать себя вполне устроенным человеком.
Петух, изгнавший философа
Кант сменил несколько квартир: на Магистерштрассе (на острове Кнайпхоф), рядом с Прегелем, ему нравилось всё, кроме шума, доносившегося с кораблей и барок. Он жил и вблизи Бычьего рынка (угол нынешней улицы Октябрьской и набережной Генерала Карбышева), и около Дровяных ворот (на противоположном Бычьему рынку берегу Прегеля).
Он довольно долго квартировал в доме книготорговца Кантера на Альт-штадтише Ланггассе (отрезок Московского проспекта от Эстакадного моста до памятника морякам-балтийцам). Этот дом, выстроенный в патрицианском стиле, отличался редкостной красотой. Квартира Канта располагалась в левой части мансарды.
Книготорговец Кантер был приятным в общении человеком, большим другом искусства и наук, в его книжной лавке, украшенной портретами учёных (в том числе и Канта), радушно встречали каждого образованного посетителя.
И вот из этого благословенного уголка Кант был изгнан петухом соседа. Неугомонная птица (гласит исторический анекдот) очень рано начинала кукарекать, чем нарушала распорядок жизни философа. Однажды Кант не выдержал и попросил продать ему горластый «будильник». Он был готов заплатить любую цену, но неосторожно проговорился, что петух нужен ему не в качестве еды, а только чтобы избавиться от раздражителя.
Сосед обиделся и отказался продавать голосистую птицу. Вскоре Кант был вынужден съехать. Впрочем, по другой версии, ему досаждали остальные квартиранты.
Когда Кант обедал в гостиной, они часто и охотно присаживались к его столу. Кант терпел их общество, не демонстрируя своего недовольства. Однако он всегда следил за достойным поведением и приличными манерами своих непрошеных сотрапезников. И если кто-нибудь из них вдруг становился чересчур фамильярным или отпускал непристойную шутку, Кант немедленно вставал из-за стола и молча удалялся.
Сосед обиделся и отказался продавать голосистую птицу. Вскоре Кант был вынужден съехать. Впрочем, по другой версии, ему досаждали остальные квартиранты.
Когда Кант обедал в гостиной, они часто и охотно присаживались к его столу. Кант терпел их общество, не демонстрируя своего недовольства. Однако он всегда следил за достойным поведением и приличными манерами своих непрошеных сотрапезников. И если кто-нибудь из них вдруг становился чересчур фамильярным или отпускал непристойную шутку, Кант немедленно вставал из-за стола и молча удалялся.
«Мои часы также будут заведены»
Воспитание не позволяло ему опускаться до уровня собеседников. Воспитание много чего ему не позволяло, к примеру, вступить в плотские утехи с женщиной без брака. А возможность такая имелась. В 1762 году 23-летняя Мария Шарлотта Якоби писала 38-летнему философу:
«Дорогой друг! Я надеялась увидеть Вас вчера в моём саду, но мы с подругой обыскали все аллеи и не нашли нашего друга под этим небосводом. Мне пришлось заняться рукоделием лентой для шпаги, предназначенной для Вас. Претендую на Ваше общество завтра в послеобеденное время. Мы ждём Вас, мои часы также будут заведены. Простите за это напоминание»
Мария Шарлотта Якоби была чужда условностей. Выйдя замуж за солидного банкира в тринадцать лет и имея за плечами десять лет неудачного брака, она, как говорили тогда, «забросила свой чепец за мельницу».
Виц на Кафедральный собор
Письмо, составленное во французском вкусе, прямое тому свидетельство. Интерпретаторы долго ломали головы над тем, что могла бы означать эта странная фраза относительно «заведённых часов». Одни предполагали, что это вольная цитата из популярного в то время романа Лоренса Стерна «Тристам Шенди» (папенька Тристама имел обыкновение заводить часы с маятником всякий раз, когда собирался исполнить свой супружеский долг).
Другие толкователи (в том числе и упомянутый выше знаток личной жизни Канта Ж.-Б. Ботюль) уверены, что фраза касается чулок философа. В конце XVIII столетия, до того как длинные штаны начали вытеснять панталоны, все более-менее состоятельные мужчины носили чулки, а чтобы таковые не сползали, употребляли специальные подвязки. Но Кант, придававший своему здоровью особое значение, с одной стороны, не мог обходиться без подвязок, с другой не мог допустить, чтобы они перетягивали артерию.