Всего за 99 руб. Купить полную версию
Что-то такое придумали: человеческие жертвоприношения. Сперва удавливали крестьян, потом поняв, что так можно остаться без кормильцев, стали умерщвлять пленных.
Для этого пришлось вести войны.
В это время два умельца сделали по изобретению. Один придумал колесо, второй каменный нож.
Решать судьбу изобретений поручили совету жрецов.
Календарь майя.
А также июнья, июлья
Колесо Если колесо, значит, повозка А зачем? Носили на себе тяжести и будем носить. А потом, не можем ведь мы сразу внедрять и то и другое. Нужны приоритеты. Что важнее. Нож Нож А знаете, в нем что-то есть. Что, если рассекать грудную клетку и вытаскивать живое сердце? Вот это будет жертвоприношение! Вот это праздник!
Так и поступили. Америка обошлась без колеса, а нож стали применять.
Даже бессердечные испанцы, прибывшие завоевывать Юкатан, увидав местные фестивали, ахнули:
Эк они их, бедняг, ножами полосуют! Да их самих шпагами! Из мушкетов! Трави собаками! В огонь, на пику!
Тоже были не ангелы.
Поневоле задумаешься.
Вообще обвинять в жестокости инородцев или соплеменников, врагов или собственную армию очень удобно. Обвиняющий всегда прав.
26. Виракочи и жрецы
Инкские жрецы тонко знали свое дело: чтобы отвести от себя обвинения в паразитизме, они придумали легенду, будто находятся у власти временно, до возвращения пришельцев из-за моря.
Виракочи. Были такие, уверяли служители культа. Приплыли когда-то из за океана, основали наши города, построили храмы и уплыли. Сказали, живите, правьте, поддерживайте порядок, вернемся!
Этим самым вопрос о законности власти снимался. Отпадал и вопрос о ничегонеделании: ждем, волнуемся, курим фимиам, подсчитываем годы.
А какие они были из себя, виракочи? спрашивали наивные граждане.
Какие? жрецы задумывались. Тут надо было выдать что-то необыкновенное, поражающее, а потому убедительное.
Белокожие. С бородами.
Вопрошавшие ахали и долго не могли прийти в себя тела у инков были бронзовые, на подбородках ничего не росло.
Ну надо же! А борода это что такое?
Виракоча, сотворитель мира
Для наглядности жрецы высекали на храмовых стенах изображения бородатых пришельцев.
Империя ждала. Для развлечения в ней устраивались человеческие жертвоприношения: ловили какого-нибудь бедолагу, клали на валун спиной вниз и с размаху, каменным ножом Это впечатляло и заставляло любить власть.
Но однажды по горным тропам пронесся клич:
Идут! Идут!
Появились белые бородатые люди верхом на конях. Это были испанцы. Их вел предприимчивый Пизарро. Солдат в его отряде было пустяк человек двести.
Жрецы забеспокоились и вывели против него целую армию тысяч сто, одной гвардии было шесть тысяч.
Армия увидела пришельцев, выдохнула: «Виракочи!» и вся как есть, повалилась на колени. Убивали их, не слезая с коней. Империя была покорена. Жрецов испанцы привязали к крестам и сожгли. Выдумка отомстила за себя.
Пизарро, покоритель мира
Так кучка авантюристов покорила огромную страну. Раздумывая над этим, догадываешься: опять подвела идеология. И потом, не надо молиться на всех, кто прибывает из за океана. Народ-то ведь там тоже разный. Такие попадаются, что ахнешь!
27. Туфля Маздака
«У одних дворцы, у других хижины, у одних сундуки с золотом, у других тощие кошельки. У одного гарем, а у другого одна плоскогрудая жена»
Несправедливость устройства мира и мечта о всеобщем равенстве томили и крестьян Генисарета, и пастухов Зеравшана, и погонщиков овечьих стад из прохладной Кельтии.
А что, если все разделить поровну?
Такая мысль приходила не в одну голову, и наконец один такой мудрец Маздак вошел в доверие к персидскому шаху Каваду.
Надо взять блага для бедных у богатых, а у великих для малых, объяснял царю жрец. Тот, у кого избыток денег, пищи или женщин, имеет на них не больше прав, чем кто-то другой.
Учение открывало возможности. Между прочим, злые языки говорили, что шаха особенно прельстила мысль о женщинах. Ввели законы и стали по ним жить. Как ни странно, первое время очень даже не плохо. Правда, Кавад не только делил блага и любил, но и вел победоносные войны с соседями, слегка грабя их.
Доверчивый персидский шах
Измена таилась, как всегда рядом. У Кавада был сын Хос-ров. Однажды, чтобы выпросить что-то у всемогущего жреца, ему пришлось поцеловать туфлю Маздака.
«Ну, это я тебе припомню!» подумал царевич, зажимая нос.
И вот настал момент, когда царь состарился.
Ты, Хосров, продолжишь, сказал шах и отошел от дел.
Он малость дал маху: ограбленные купцы, разоренные ростовщики, старики, лишенные гаремов, спали и видели, как бы всё повернуть назад. Действовать надо было подло и хитро.
Философский диспут надо устроить, научили они царевича. Соберите видных маздакистов, обсудите концепции добра и зла, выясните, какой способ ведения государственных дел нам лучше подходит. Напирайте на священное право собственности и на преимущество рынка над распределением.
На календаре был 528 год. В большом зале спорили Маздак и Хосров. Остальные участники диспута поддакивали или даже бурно аплодировали. Когда Хосров увидел, что жрец берет верх, он принял правильное решение: