Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Вот ты и вчера зациклилась на трусах. Он тебе полчаса объяснял, что не носит трусов, поэтому никак не может их снять. Но разделся полностью. Ты его достала.
Наташка говорила абсолютно серьёзно.
А кто это ещё видел?
Вся Пушкинская площадь. Не веришь? Ты завизжала, когда он джинсы снимал, на твой голос ещё народ сбежался, менты подходили. А ты так восторгалась его мужественным поступком, что начала прыгать и сломала каблук. Чуть не упала, я тебя подхватила.
Мило Я по пьяни такая затейница А парень брюнет в очках?
Наташка улыбнулась:
Вспомнила?
Я помотала головой:
Догадалась. Я полгода пытаюсь снять с него одежду
Большего огорчения не было в моей жизни.
Да, что же с каблуком? Как мы до общаги доехали?
Про каблук отдельная история. Мы доковыляли до спуска в метро, ты прошла две ступеньки, села на попу и начала снимать ботинки.
Ой-ёй-ёй! я закрыла лицо ладонью и попыталась представить себе эту картинку.
Кстати, чисто по-женски я тебя вполне понимаю. Целый вечер на шпильках даже ангельское терпение лопнет. А потом ты с хохотом швыряла ботинки в разные стороны.
Шалунья! А что менты? Не реагировали?
Мы тебя быстро нейтрализовали. А ещё ты требовала, чтоб этот парень, который раздевался, нёс тебя до дома на руках. Вместо этого он поймал нам такси. Пока ехали, ты звонила Олегу и говорила, что он старый козёл и что тебе необходимо с ним встретиться, а потом уснула. До комнаты я тебя почти на себе волокла, и Наталья закинула за спину воображаемый мешок.
Я молчала. После вчерашнего у меня не осталось похмелья, и, кажется, друзей тоже больше не осталось.
А чего ты раздухарилась-то вчера? спросила Наташка.
Но мне не хотелось ей ничего объяснять, и я ответила:
Так Любовь моя подёрнулась печалью
Чтобы избежать толпы, до Арбата надо пробираться переулками, и мы идём к повороту на Патриаршие. Год назад, влюблённая в «старого козла» Олега по уши, я шаталась на Патриках с подругой Аней, жалуясь ей на горькую судьбу. Вот у неё, в отличие от Олега, смех замечательный: по любому поводу, колокольчиком, узнающийся издалека. Но тогда она не смеялась, а вовсю убеждала меня, что я глупая балда. Я упорствовала и пыталась объяснить ей, как вдохновенна и прекрасна моя любовь. Ранняя осень была теплой и сухой. Горели фонари, по пруду плавали лебеди, утки зависали хвостом кверху и дёргали красными лапами. Одиноко сидящий на скамейке человек окликнул нас и предложил коньяку. В странных своих очках он походил на крупную и прилично одетую стрекозу. Мы, как порядочные девушки, отказались и продолжили путь. Прошли немного, как вдруг я поняла:
Аня, а ведь я хочу коньяку!
И мы немедленно вернулись.
Знаете, сказала я, а мы передумали.
Но мы минут на двадцать, добавила Аня, потом уйдём.
Нормально, ответил мужчина, вынимая из внутреннего кармана пальто непочатую бутылку коньяка и стаканчики. Осень, холодно, теперь только коньяк и надо пить.
Представился он сценаристом и сообщил, что в полночь ему стукнет сорок пять лет:
Пргр грпр он глубоко вздохнул и сделал ещё одну попытку, гпррраздник, можно сказать.
Эге, засмеялась я, а вы, судя по всему, давненько тут сидите.
Мы выпили.
А вы к фильмам сценарии пишите? уточнила вежливая Аня.
К фильмам.
К каким?
Наш благодетель устало опустил голову.
Вы, сказал, коньяк лучше пейте. Можем потом ещё сходить. Мне тут в любое время крепкий алкоголь продают. Деньги берут, в тетрадку записывают, а утром пробивают в кассе. А если что, у меня ещё конопля есть.
Мы выпили.
А вы к фильмам сценарии пишите? уточнила вежливая Аня.
К фильмам.
К каким?
Наш благодетель устало опустил голову.
Вы, сказал, коньяк лучше пейте. Можем потом ещё сходить. Мне тут в любое время крепкий алкоголь продают. Деньги берут, в тетрадку записывают, а утром пробивают в кассе. А если что, у меня ещё конопля есть.
Мы переглянулись, но промолчали.
Кстати, о кино, Аня изо всех сил поддерживала затухающую интеллигентную беседу. Вы пойдёте на прощание с Лиозновой?
Нет, что я там забыл? Разве можно считать её великим режиссёром, чтоб я туда пошёл? Вот если бы Гайдай, к примеру, умер, тогда бы я пошёл.
Я удивилась:
Так он давненько уже умер.
Да ну, брось. Живой ещё. Как бы он близняшек снял, если бы умер? собутыльник глядел с высокомерием.
Каких близняшек?
Ну, близняшек!.. большего от него было не добиться.
«Настю» что ли? спросила я неуверенно.
Точно! «Настю»!
Так это не Гайдай снял, а этот как его Ну, кто снял «Мимино»?
Знаток кино ответил мутным взглядом. Я, мягко, чтобы не обидеть, спросила:
А вы уверены, что вы сценарист? Может, вы что-то напутали?
Ладно, умыла, ответил он. Пей коньяк.
С этими словами он разлил остатки по стаканчикам и бросил бутылку за спину, на газон.
Я возмутилась:
Вот же урна в двух шагах!
Он махнул рукой и ответил:
Мне захотелось сделать что-то пафосное.
Ещё минут десять мы говорили о ерунде. Бутылка лежала на газоне и пронзительно смотрела мне в спину. Наконец я не выдержала. Встала, сходила за бутылкой, выбросила её в урну.
Ты что делаешь? собутыльник был изумлён.
Помогаю вам бороться с вашими недостатками.