Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
А я её поднимал! гордо заявляет идущий мимо Андрюха.
Юля! говорю я возле медпункта. Ну, где логика?
Вместе с Юлей сидят молодые менты, и я откровенно красуюсь напоследок.
Он расстроен, отвечает мне один из них. Вот тебе и логика. Если ты ему дашь, он воодушевится и займётся ремонтом.
Мы с Юлей понимающе переглядываемся. Мы нащупали грань между мужской и женской логикой.
Доброго пути, говорит она. Мы тут до конца будем.
Вскоре верхний лагерь снял отдельный дом и полным составом перебрался жить в него. Наши медики примкнули к городским учреждениям.
Я не знаю, кто такой «старшина», но он пожилой кавказец приезжал в лагерь за кастрюлей и о чём-то долго разговаривал с Лёхой. Я лежу на пенке за палатками и дремлю. На меня обрушивается поток воды. Это приятно, но неожиданно. Медленно очухиваясь, сажусь, достаю из кармана и отбрасываю подальше мобильник. Вода продолжает литься. Лёха держит надо мною пятилитровую баклажку.
Мы с Юлей понимающе переглядываемся. Мы нащупали грань между мужской и женской логикой.
Доброго пути, говорит она. Мы тут до конца будем.
Вскоре верхний лагерь снял отдельный дом и полным составом перебрался жить в него. Наши медики примкнули к городским учреждениям.
Я не знаю, кто такой «старшина», но он пожилой кавказец приезжал в лагерь за кастрюлей и о чём-то долго разговаривал с Лёхой. Я лежу на пенке за палатками и дремлю. На меня обрушивается поток воды. Это приятно, но неожиданно. Медленно очухиваясь, сажусь, достаю из кармана и отбрасываю подальше мобильник. Вода продолжает литься. Лёха держит надо мною пятилитровую баклажку.
Старшина сказал: «Бери её силой и увози!» вот увидишь, так и будет!
Поезд в семь, а в шесть приходит машина. Мне жаль Лёху, он разобиженный и милый. Я подхожу, чмокаю его в губы, отбегаю и тащу к машине какой-то мешок. Лёха нагоняет меня и спрашивает, что это было.
Выражение искренней симпатии, отвечаю я.
А давай ещё раз? Лёха смотрит, как котёнок Тёма Фрейд.
А давай!
Мы ещё раз чмокаемся, чуть дольше, и после этого он начинает звать меня солнышком и таскать вместо меня тяжести к машине.
Когда мы уже сели, я поняла, что держу в руках стаканчик, из которого пили коньяк на посошок.
Лёшааа! Лёшенька! зову я, и он бежит со всех ног.
Что? его радостное лицо не помещается в окно.
Выброси стаканчик, пожалуйста!
Он матерится, но покорно несёт стаканчик к урне. Через несколько минут возвращается с котёнком Тёмой Фрейдом и протягивает его мне.
Возьми с собой? Он хороший.
Мне некуда, честно отвечаю я. Мне и самой-то жить негде.
Наклонись! кричит Лотта. Я вас сфотографирую!
Водитель трогается, но Лотта всё же успевает сделать фото. Мы выезжаем на дорогу к верхнему лагерю. В заднее окно я вижу, как Лёха с котёнком на руках отходит от дороги. Я вижу кухню и людей возле неё, я ко всем отношусь по-разному, но сейчас мы с ними расстаёмся я не хочу реветь, это вовсе ни к чему, но поневоле начинаю.
На вокзале я бегу к магазину и на последние деньги покупаю коньяк.
Нас едет целая толпа восемь человек в двух купе с кондиционерами. Это царский подарок: мы привыкли к жаре, привыкли спать на земле, ничего не есть, пить спирт и курить всё, что дымит. Мы везём с собой крымские сувениры: обмуляченную обувь и одежду, мозоли, часы с пропотевшими грязными ремешками, детское питание и хлоргексидин теперь нам страшно выйти из дома без него. Мы пьём коньяк и до поздней ночи поём детские песенки.
Мне тепло и уютно с этими людьми кем бы они ни оказались в реальной жизни, сейчас они те, кто знает правду и не даст её заврать.
Лотта, говорю я нетрезвым голосом, прежде чем провалиться в темноту, а правда, мы хорошие люди?
Засыпайте смеётся Лотта и гладит меня по голове.
Похмелье
(повесть)
Первая бутылка
В окно то и дело летит крупа кто-то из соседей сверху подкармливает голубей. Октябрь тёплый, но отопление уже включили, приходится держать окна нараспашку. Крупа неприятно щёлкает о наружный жестяной подоконник и рикошетом влетает в комнату. Сегодня она сыпалась дождём, и я рассвирепела. На последнем, седьмом, этаже обнаружились виновники.
А что за крупа-то? спросил один.
Сегодня была гречка, рявкнула я, и они виновато потупились. А вчера манка летела.
Манка это не мы!
А кто?
Может, Бог? Тогда вам выше
В пять позвонил Олег и предложил пойти гулять. Гулять с Олегом значит пить. Осенью пьют все, и я тоже. Для вида помялась, но согласилась. Мы не виделись всё лето и нам есть о чём поговорить: однажды весной он вдруг позвонил, обещал развестись, звал замуж, а потом делал вид, что был пьян и ничего не помнит. Я каждый день ждала его звонка, напоминать о себе лишний раз считала нечестным, поскольку не хотела на него давить, и спустя три месяца была готова на что угодно, лишь бы закончилась эта мука.
Встретиться договорились у выхода из Маяковской. Олег опаздывает всегда и всюду, поэтому я готовлюсь к долгому ожиданию и, желая найти лавочку, пытаюсь пройти мимо условленного места. В темноте я вижу плохо и не сразу замечаю в толпе его тёмную фигуру. О чудо! он уже здесь, он пришёл раньше меня. Олег обнимает меня, целует в щёку и предлагает: