Всего за 349 руб. Купить полную версию
Дети уныло молчали и вообще имели довольно тоскливый вид.
Амелия подняла над головой карту с Фасолиной и разорвала ее надвое.
Доктор Харрис уже шагал к машине. В кармане зазвонил мобильный, и он от неожиданности чуть не врезался в школьный автобус. Что с ним такое? Кожу на голове кололо, и он вдруг осознал, что это волосы пытаются встать дыбом. Экран телефона сообщил, что звонит коллега из Манчестера. Дюб отменил вызов и обнаружил перед собой форму ввода нового контакта, который только что создал для Амелии: ее снимок, не более чем силуэт на фоне телевизионных прожекторов, и номер телефона. Он нажал на кнопку «Подтвердить».
Такое покалывание кожи на голове он однажды уже чувствовал, когда во время сафари в Танзании случайно обернулся и вдруг обнаружил, что за ним с интересом наблюдает стая гиен. Однако испугала его не сама стая и гиен, и более опасных хищников там было полно. Дело было скорее во внезапном осознании собственной беззащитности, того, что он смотрит совсем не туда, пока настоящая опасность ходит кругами у него за спиной.
Он потратил целую неделю, пытаясь решить увлекательную научную загадку «Отчего взорвалась Луна?».
Это было ошибкой.
Надо перестать задаваться вопросом, что случилось, и начать говорить о том, что должно случиться, объявил доктор Харрис, адресуясь к президенту Соединенных Штатов, советнику президента по науке, председателю Комитета начальников штабов и примерно половине кабинета министров.
Было заметно, что президент от этого не в восторге. Джулия Блисс Флаэрти. На данный момент около года в должности.
Председатель КНШ кивнул, однако президент Флаэрти смотрела исподлобья, и вовсе не потому, что в глаза ей светило сквозь окно яркое солнце Кемп-Дэвида. Она подозревала, что он что-то задумал. Будет сваливать на кого-то вину. Продвигать какой-то потайной замысел.
Продолжайте! потребовала она. Потом, вспомнив о манерах, добавила: Доктор Харрис.
Продолжайте! потребовала она. Потом, вспомнив о манерах, добавила: Доктор Харрис.
Четыре дня назад на моих глазах раскололась надвое Фасолина, сказал Дюб. Семь сестер превратились в восемь. За это время еще одно столкновение чуть не раздробило Волчок.
Если бы в результате столкновений мы избавились от этих дурацких имен, заметила президент, я была бы скорее рада.
Мы еще избавимся, сообщил Дюб. Пока что зададимся вопросом сколько осталось жить Волчку? И какие из этого следуют выводы.
Он щелкнул кнопкой на пульте и вывел на экран слайд. Все повернулись к экрану, и Дюб испытал некоторое облегчение оттого, что президент больше не сверлит его взглядом. На слайде были изображения катящегося под гору снежного кома, бактериальной культуры в чашке Петри, грибовидного облака и еще нескольких вроде бы не связанных между собой явлений.
Какова связь между этими процессами? спросил Дюб и сам ответил: Их рост экспоненциален. Это слово сплошь и рядом употребляют, чтобы сказать что-то растет очень быстро. Однако у него есть и строгое математическое значение. Речь о процессе, который происходит, так сказать, чем быстрее, тем быстрее. Взрывной рост населения. Ядерная цепная реакция. Снежный ком, который растет тем стремительней, чем больше уже вырос. Он переключился на следующий слайд, на котором были графики экспонент, затем на изображение восьми осколков Луны. Пока Луна была одним объектом, вероятность столкновения равнялась нулю.
Потому что сталкиваться было не с чем, пояснил Пит Старлинг, советник по науке.
Президент кивнула.
Благодарю вас, доктор Старлинг. Если кусков два, то да, появляется и возможность столкновения. И чем больше кусков, тем больше вероятность, что один из них врежется в другой. Но что произойдет при столкновении? Дюб нажал кнопку и воспроизвел ролик, запечатлевший разрушение Фасолины. То, что иногда, хотя и не всегда, они распадаются надвое. Это означает, что кусков становится больше. Восемь вместо семи. А раз объектов больше, то больше и вероятность столкновения.
Экспоненциальный процесс, кивнул председатель КНШ.
Четыре дня назад я осознал, что перед нами все признаки экспоненциального процесса, согласился Дюб. А к чему они ведут, нам известно.
Президент Флаэрти все это время не сводила с него глаз, однако сейчас отвлеклась на Пита Старлинга, который драматически повел рукой снизу вверх, словно очерчивая хоккейную клюшку.
Когда график экспоненты проходит через изгиб, продолжил Дюб, это действительно похоже на хоккейную клюшку, а результат ничем не отличается от взрыва. Хотя для нас то же самое может выглядеть как постепенный, медленный рост. Все зависит от временного параметра, то есть от «скорости» экспоненциального процесса. И от нашего, человеческого восприятия этой скорости.
Так что, возможно, ничего не произойдет? уточнил председатель КНШ.
Возможно, для того, чтобы восемь кусков превратились в девять, потребуется сотня лет, кивнул Дюб, однако четыре дня назад у меня возникло беспокойство, что речь все-таки о взрывообразном процессе. Так что мы я и мои аспиранты уселись за компьютерные расчеты. И построили математическую модель, чтобы оценить временные масштабы.